- Меня много что интересует, - она вздохнула, окинула странного советчика и помощника печальным взглядом, осознавая, что других слов от него и не услышит, кивком поблагодарила за кофе и выпечку и пошла к выходу, подняв легкий поднос.
Спиной она чувствовала его взгляд. Он жег ее точно между лопатками будто умолял обернуться и получить еще какой-то невысказанный напрямую совет, но хозяин булочной только тихо сказал, ни к кому не обращаясь:
— Вот же ситуация…
Через пару минут она уже поднималась по лестнице в свой номер. Кот тащился за ней, и она даже испугалась, что он сунет нос к ней в личное пространство. Эстер обожала кошек, но это существо противоречило всем своим видом их истинной природе, и, к тому же, было противным на ощупь.
Бернар лежал на постели одетый и молча смотрел в потолок:
- Ты, чего там, умерла? – гневно свел он брови, - кофейни в этом туристическом «раю» не нашлось?!
Она поставила поднос на стол, села рядом и взяла одну булочку с вишней. Ей было так одиноко сейчас, так страшно и странно, ее опустошение достигло критической отметки, и она сомневалась, что кофе под силу прогнать душевный холод и тоску. Но голод давал о себе знать, и девушка принялась молча жевать наипышнейшую булочку, словно позабыв и о Бернаре, и его хамском обращении с ней.
- Эстер, ты оглохла? – не замечая ничего вокруг, он раздраженно сел и уставился на угощение, - где взяла? Сама напекла? – он еще не распознал изменений, произошедших с ней, и продолжал наглеть, как ни в чем не бывало, - ты могла бы стать неплохой женой для приличного человека… Дерзости в тебе, конечно, хватает, но это – беда всех современных женщин. Как подумаю, в каком прекрасном мире раньше жили мужчины: ни тебе соцсетей, ни психологов, ни магии! Врезал бабе от души – и стол накрыт, и пол вымыт, и сама готова ко всему, что положено! Вылезли со своим феминизмом, дуры тупые, образование давай получать! – он взял стаканчик кофе и крендель, принюхался и объявил, - не-а, сама бы такой шедевр не сделала.
- Какая непоследовательная сентенция, - тихо отозвалась Эстер, - я не узнаю тебя, Бернар, - иронию скрыть не удалось, и он мгновенно взвился, не удосужившись отставить стакан.
- Умничаешь опять, - голос его понизился. Обычно за такими вибрациями следовал удар или шлепок, но Эстер сегодня была готова защищаться.
- Просто хотелось бы прояснить, женщины тупые дуры или образованные? – невинно похлопав глазами, она продолжила аккуратно жевать, - а то мне непонятно… И за приличного человека все же замуж хочется, вот как быть? У тебя на примете никого не осталось?
- Ты издеваешься, что ли? – дошло до него, наконец, - не забыла, кто тебя вывел в люди, кто дал тебе работу, кормил тебя? Ты еще посмотри мне на сторону!
- Так ты же сам хотел, чтобы я вышла замуж, - слезы и отчаяние душили ее, но и желание задеть его побольнее, не отпускало, - за тебя я не пойду…
- Что? – он по-бычьи склонил голову, - жить надоело?!
- Ты сам сказал, что мне надо замуж за приличного, а такового здесь не наблюдается! – она повернулась к нему всем телом, чувствуя, как жар – болезненный, тягучий, охватывает ее всю, с головы до ног, - я ненавижу тебя!
- И давно у тебя такие мысли? – вкрадчиво поинтересовался он, - зачем же ты потащилась со мной?
- Затем, что еще день-два назад ты был сравнительно адекватен, за исключением, конечно, твоих эзотерических фантазий.
Приблизительно к полудню на Бернара снизошел какой-то непонятный азарт. Эстер часто раньше видела его таким: он мог резко сорваться с места и бежать из дома, влекомый новой «гениальной» идеей. Но то – дома, находясь в окружении знакомых предметов, людей и энергий. Там его не предали бы, не напугали, не отняли самое дорогое, хотя…кого она обманывает? Человеческий мир также непредсказуем и хитер…
- Ты знаешь, куда идешь? – спросила она. В теплом солнечном мареве разгоревшегося дня плавали пылинки, играя меду собой, совсем как в их спальне когда-то.
Эстер прогнала прочь видения и, собрав всю волю, повторила вопрос:
- Ты знаешь?
Его омороченный взгляд сказал все за него. Бернар понятия не имел, ни где находится, ни куда ему идти, ни что ждет его за пределами отеля. Но он дерзко поднял подбородок и сдернул с вешалки свою толстовку:
- Схожу – осмотрюсь…
Серые глаза подернулись туманом; Эстер знала этот упрямый взгляд. Знала, что он вполне может не вернуться, и у нее почти не остается времени, ведь за его опрометчивое «обещаю», Розенталь возьмет то, то ему причитается: ее.
Дверь захлопнулась с треском, будто ломая надвое их прошлое. Эстер подошла к окну и еще успела увидеть, как Бернар быстрым шагом идет куда-то вниз по улице, залитой потусторонним солнцем чужой земли, а за ним не расстоянии двух шагов следует Амадеус.