Эстер, поеживаясь, наблюдала за этими приготовлениями, гадая, сможет ли когда-нибудь еще увидеть свою комнатку в недавно купленном с любимым доме, который теперь казался далеким и нереальным, как и сама любовь.
- Выпьем, - просто сказала женщина, поднимая рюмочку, полную золотистой жидкости, и, не дожидаясь ответного жеста девушки, ловко опрокинула содержимое в рот.
Эстер выпила тоже. Виски оказался качественным и жгучим, как огонь. Горло взорвалось маленькой бомбой, потребовав компенсации. Не глядя, Эстер что-то подцепила на вилку и торопливо сжевала.
- Кто вы? – задушенным голосом прохрипела она и снова потянулась к вилке.
- Меня зовут Адени, - ответила женщина и оглядела девушку глубокими темными глазами, подведенными черным, как уголь карандашом. Бусы на шее звякнули. – Я хозяйка этого заведения, и ты можешь чувствовать себя, как дома.
- Почему? Вы ведь меня не знаете? – пожала плечами Эстер.
- Я тебя вижу, а этого вполне достаточно, - тихо ответила Адени, - твой взгляд все рассказал о тебе. - Выпьем, - ласково добавила она и сама налила виски в рюмки.
Отказываться Эстер не собиралась. Твердо подняла она рюмку и выпила, тут же зажмуривая глаза. Живот зажгло огнем, но в голове прояснилось, и первая живая мысль освободила себе дорогу:
- Я хочу есть, - растерянно пробормотала девушка.
- Ну так и ешь! Кому же это все приготовлено?! – Адени сплела руки на груди и, грустно улыбаясь, стала наблюдать, как Эстер сооружает пятиэтажный сэндвич, пытаясь одновременно съесть огурец. – Не спеши. У нас много времени, - остановила она сорвавшуюся девушку. – Успокойся.
Когда голод немного унялся, а третья по счету рюмка перекочевала в обалдевший от такого обращения желудок, включился непрошенный разум. Думать Эстер не хотелось, но невольно возникающие вопросы, заставили ее сосредоточиться и начать нормальное человеческое общение.
Адени являла собой образец сдержанности и печали. Ее покорное судьбе лицо то алело в свете свечи, то уплывало в сизую тень. Руки ее беспрестанно сплетались и расплетались, но не нервно, а убаюкивающе, словно гипнотизируя. Она тоже выпивала, ела, аккуратно промакивая алые губы салфеткой, но состояние ее оставалось неизменным: трезвым сохранялся ум, точными движения, связной речь. И безмерная доброта сквозила во всем ее облике: в склоненной голове, в складке на лбу, в полуулыбке на губах, даже, в позвякивании украшений.
- Кто вы? – понизив голос чуть не до шепота, спросила Эстер.
- Я?! – Адени вздохнула и укоризненно покачала головой. – Я – та, кого ты искала.
- Но…Я, в общем-то, никого не искала, - запинаясь, пробормотала девушка, - я, скорее, бежала…
- И нашла меня, потому что я тебе нужна, - гипнотизирующие движения рук прекратились. Свечи стали гореть ровнее, подрагивая только от дыхания собеседниц. Адени чуть пожала плечами. - Я - экстрасенс, Эстер. Ко мне очень часто обращаются за помощью, и очень часто не по делу, - последние ее слова потонули в выкрике:
- Экстрасенс! – Эстер вскочила. – Мне еще этого не хватало!
- Тише! Что же ты?! Зачем же кричать?! – цветная шаль слетела на пол, открыв простое черное платье, мешковато висевшее на худощавой фигурке. – Я же вижу: ты пришла ко мне!
- Спасибо за ужин! – истерично завопила Эстер и побежала к выходу, неуклюже запинаясь. Уже в дверях она всхлипнула, и, пьяно покачнувшись, больно ударилась плечом о косяк.
Улица встретила ее надменным ночным спокойствием. Горели огни, мигали звезды на небе, обещая ветер, редкие прохожие, негромко переговариваясь между собой, спешили укрыться от темноты и прохлады. Эстер вздохнула и сердито вытерла слезы.
Экстрасенс! Замечательно. Надо было сразу с Бернаром идти сюда, и никакой ссоры бы не произошло. Избежали бы стольких лишних движений и ненужных разговоров!
Что такое случилось с людьми? Совершенно перестали доверять самим себе: чуть что – к магам и волшебникам. А те рады стараться! Подумать только, уже целые салоны открыли с необходимыми принадлежностями. Тут тебе и шары, светящиеся от прикосновения, и колоды карт всех видов, и благовония, и хитрые картинки, привлекающие удачу! Вот чем следовало заняться Бернару и Анри: торговать ложью, зато сейчас бы не разорились. Их товар был бы востребован как никогда.