Она обернулась к нему:
- Ты ел яблоко? – выкрикнула она в ночь, понимая, как звучит сейчас этот безумный вопрос.
- Я убью тебя, - последовал ответ.
- Ты ел яблоко?! – проорала она снова, боковым зрением все же ища спасения у тропинок, разбегающихся вдоль озера.
- Оставила мне какой огрызок, к тому же, кислый и отвратительный, как ты сама! – соизволил он ответить, и снова пошел на нее со сжатыми кулаками, - тебе не уйти от меня! Ты пойдешь со мной в тоннель, даже если мне придется тащить тебя силком. Меня ждут на рассвете, так что не выделывайся!
- Идиот несчастный, - давясь слезами, откликнулась она и снова повернулась, чтоб бежать.
Кусты становились гуще у воды, и ей показалось, что еще минуту назад в этом месте сияло пустое пространство. Неужели даже этот проклятый мир работает против нее, стягивая все силы на сторону Бернара. Неудивительно, если подумать: ведь это он вот-вот готовится дать обещание, это он притащил плату…
А что же Рене? Или как там зовут этого красавчика, что воображение вытащило из недр ее девичьей души? Мечта и наказание. Ее даже сейчас еще трясет от наслаждения, когда она вспоминает его руки и глаза совсем рядом…так близко. И даже сейчас, стоя на краю смерти, она видит его одухотворенное точеное лицо, мерцающее в пламени свечей. Оно будет преследовать ее куда настойчивее, чем одержимый своей алчностью Бернар, разучившийся любить, а, может, и не умевший никогда.
Оскальзываясь на темно-зеленых стеблях осоки, обрамлявшей берег, Эстер попыталась ускорить бег. Запах травы стал невыносимым, и ее чувствительный нос брезгливо сморщился, уловив примесь болота и тины.
Платье липло к ногам, мешая бежать, руки тряслись, плечи онемели. Она снова упала на одно колено, с трудом удержав равновесие.
- Эсте-е-ер! Вернись, дрянь! Ты все равно уже принадлежишь им! – Бернар несся за ней на крыльях своей ненависти, выращенной на этих болотных миазмах, - тебе не уйти!
- Пошел ты, - пробормотала она себе под нос, поднялась, стряхнула липкий шелк платья с колен и понеслась вдоль реки, желая прорваться к одной из тропинок, уводящих к городским стенам. Фонари там горели ярче, и начал приближаться шум – обычный, для такого места, уже ставший привычным: ржание лошадей, цокот копыт, музыка и веселые вопли гуляющих.
Она не подумала, что праздник, который никогда не кончается, проводится не для нее. Там, в этом море огней и звуков танго, веселятся существа, только с виду похожие на людей. В их сердцах уже давно застыла мгла, навсегда погасив чистый свет человеческой души. Возможно, именно поэтому, им – этим существам во главе с каким-то там мэром, и нужны свежие вливания из соседнего пространства, еще способные смеяться искренне, любить горячо, страдать ярко.
Эти эмоции для Розенталя, как пища для голодающего или кровь для вампира. Они одержимы и потому опасны.
- Эстер! Ты же никогда не была тупой! Вернись, говорю! – он снова орал, как сумасшедший, уже нахватавшись этого воздуха, уже позабыв себя и свои чувства.
Тропинка вывела ее на мощеную дорогу. Откуда-то сбоку раздавалось что-то похожее на чавканье, но она в азарте побега, не обратила на него внимания. Когда же у высокой стены в темном проеме мелькнула чья-то сгорбленная фигура, Эстер поняла, что ее заметили.
- Какая красотка, - хрипло выдохнуло существо из темноты и показалось на миг в круге туманного лунного света, - пойди ко мне…
Она не стала разбираться, чем эта тварь лакомилась под забором. Сердце остановилось, потом бухнулось в желудок. Она тихонько беспомощно заскулила от детского ужаса, будто картинки из старых сказок ожили и явили чудовищ во всей их «красе». Только эти монстры не прятались под кроватью или в шкафу – они жили рядом и ждали ее. Одно неверное движение, и ты – ужин!
Эстер зло стерла слезы, подозревая, что лицо уже грязное и мокрое так, что смотреть противно, развернулась и побежала снова, молясь только, чтобы ее не съели заживо. Теплый смрадный дух пахнул на нее откуда-то сбоку, и она осознала, что окружена: сзади – спятившим женихом, спереди – городскими воротами, конечно же запертыми, а сбоку, изо всех щелей на нее глядят и вожделеют оголодавшие твари.
- Эстер! Ну, послушай, Эстер! Ты же сама понимаешь…Иди сюда! – голос Бернара впервые прозвучал нормально, но она, естественно, ему не поверила.