Она молча наблюдала его истерику, а потом задала единственный вопрос, который почему-то встревожил ее:
- Кто тебе сказал привести меня в тоннель?
- Женщина, - неохотно выдавил он, прекратив раскачиваться, но головы не поднял, - рыжая такая… Когда я пошел пройтись, я завернул в один ресторанчик: страшно хотелось есть, а булочки, что ты принесла, растворились, как и не было… В этом ресторанчике я и увидел ее. Она сидела за столиком, пила кофе с пирожным и выглядела совершенно нормально…
- Без рогов? – холодно спросила Эстер, уже осознав, что внимание жениха к другим представительницам прекрасного пола было для него естественно.
Он не уловил ее насмешки и злобы:
- Нормальная, - уныло продолжил он, пожав плечами, - красивая, в джинсах, футболке, с большой грудью… Как у нас…
- М-м, – кивнула Эстер и чуть не расхохоталась, — значит, рыженькая телочка приглянулась мальчику, позабывшему и зачем приперся в чужой потусторонний мир, и свою милашку-невестушку? Продолжай, пожалуйста, слушаю внимательно!
- Отвали ты, - не имя сил спорить, он сел на корточки, шеркнув по стене остатками рубашки, - короче, она мне и сказала…
- Прямо со своего места, где дожевывала десерт, да? – Эстер вдруг по какой-то прихоти подошла к коту и взяла его на руки. Амадеус заурчал на всю комнату и потянулся к ней мордой.
Бернар оторопело поглядел на нового питомца девушки и поморгал, пытаясь прийти в себя, в который уже раз.
- Я подсел к ней, заговорил, спросил, как она попала в этот город, ну, короче, все такое…
- Ясно. – кивнула Эстер, - где назначим свидание, пока эта дура, то есть, я, спит в отеле?
- Ты меня достала, - больным голосом протянул он, и вдруг глаза его сделались огромными.
Он едва успел отскочить в сторону, когда Амадеус, вырвавшись из рук Эстер, бросился на него. Кот ловко развернулся с неповторимой грацией для такого неповоротливого существа, и вцепился зубами в кроссовок Бернара. Тот заорал, а Эстер расхохоталась и захлопала в ладоши.
- Ты сумасшедшая! – он оторвал кота и брезгливо отшвырнул его в сторону. Амадеус вновь пошел было в атаку, но Эстер хотела дослушать историю соблазнения.
- Оставь его, - она подняла кота на руки и погладила по лысой голове, - подцепишь еще чего, - а потом продолжила, - так и что было потом? Она оказалась из местных жриц любви?
Бернар совсем скис. Он снова сел на пол, уже не заботясь об остатках своей одежды, и вздохнул, как человек, потерявший все самое ценное:
- Не знаю, жрица она там или кто еще, просто она спросила меня, зачем я приехал, а потом сказала, где мне надо быть на рассвете… Я должен был привести тебя, раз уж ты здесь.
- То есть, если бы меня не было, друзья твоей рыжей ведьмы нашли бы…
- Да, кажется, так…- он выглядел убитым.
- И что в итоге? Желание исполнилось? – она, нахмурившись, оглядела свои порезы.
- Издеваешься? – он поднял на нее глаза и тут же опустил их, - ты каким-то образом свинтила от меня! Ты вообще не должна была переться со мной в Розенталь, твое место, оказывается, было дома, а ты… Кто-то подготовил тебя, Эстер! – глаза его налились кровью, и она отступила на шаг. Но Амадеус зашипел, и Бернар присмирел, хотя ненависть из его глаз никуда не делась, - ты все знала маленькая сучка! Знала и сознательно водила меня за нос, а еще я видел тебя с другим мужиком! Вот, - он вызывающе поднял подбородок, - и не тебе делать мне замечания – сама хороша.
Упрек, хоть и звучал отвратительно, был справедлив, если смотреть в корень. Эстер вздохнула:
- Я бы никогда не пошла на измену, пока ты сам не превратил нашу жизнь в посмешище. Кроме того, я не делала никаких шагов к нему, в отличие от некоторых, я искала ответы…
- Ты больше не любишь меня? – тихо спросил он вдруг и посмотрел на нее, совсем как раньше. Мягкие черты его окрасились теплотой и нежностью, губы приоткрылись.
«Ей некуда пойти! Там тупик! Лови!» … Она дернулась от воспоминаний ночи и ответила ему долгим пустым взглядом, а потом медленно начала качать головой из стороны в сторону.
Она падала… Ночной воздух, насыщенный электричеством, страстью, любовью и ужасом, несся ей навстречу, закручивая в водоворот. Сейчас она грохнется на землю, и голова ее расколется на части, как глиняный котелок. Последним ее ощущением будет не ласковое и желанное прикосновение сильных рук, а мерзкое царапающее столкновение с асфальтом. С подбородка будет содрана кожа, а изо рта выплеснется кровь, и ее найдут под утро грязную, растерзанную, мертвую…