Она собралась с духом, сгруппировалась в этом безумно долгом падении, найдя в себе силы удивиться, как же, оказывается, далеко до земли. Свист в ушах вдруг стал тише, а потом кто-то окликнул ее, и паника в голосе этого кого-то заставила ее повернуть голову.
Бернар смотрел на нее из-за угла отеля. Его вечно лохматые волосы торчали в совсем уж безобразном хаосе. Выражение бледного лица являло смесь недоумения и страха; привычное высокомерие покинуло его, казалось, навсегда.
- Эстер? – голос звучал тихо, но она расслышала его посреди этого грома музыки, свиста ветра и чьих-то других воплей, - ты что здесь делаешь, мать твою?!
Падения не случилось. Она просто опустилась на обе ноги, оглядываясь. Тошнота накрыла лавиной и отпустила. Никакого асфальта или травм, несовместимых с жизнью. Что это за новый вид издевательского бреда?! И откуда здесь взяться Бернару?
Он никуда не делся. Пошел к ней с угрожающим видом, сжимая на ходу кулаки и недовольно хмурясь. Весь его облик не предвещал ничего хорошего; Эстер знала, что последует за этим наклоном головы и выражением посветлевших от ярости глаз.
Ноги само понесли ее по дороге вдоль стены «Аллюзии, но не к парадному подъезду, что было бы логичней, ведь искать защиты у людей гораздо проще на открытом месте, а к темному, поросшему кустами двору. Там посверкивала какая-то вода – не то река, не то озеро. В темно-серых водах отражались огни отеля; привязанные лодки дожидались своих хозяев на белом причале, мягко покачиваясь на волнах.
Эстер неслась сквозь ночь, слыша за спиной шаги и бормотание бывшего жениха. Он клялся убить ее, оторвать ей голову… Не может этого быть! Не может! Что это с ним? Где он пропадал весь день, и почему явился в таком состоянии? И как он вообще сюда попал, в это созданное ей самой пространство то ли сна, то ли иллюзии?
Яблоко… Она остановилась, как вкопанная, резко затормозив и раскинув руки в стороны. Перед сном она съела яблоко, но не до конца: желтая половинка осталась, и она бросила его на столик рядом с тарелками и чашками, намереваясь убрать все это завтра утром.
Она обернулась к нему:
- Ты ел яблоко? – выкрикнула она в ночь, понимая, как звучит сейчас этот безумный вопрос.
- Я убью тебя, - последовал ответ.
- Ты ел яблоко?! – проорала она снова, боковым зрением все же ища спасения у тропинок, разбегающихся вдоль озера.
- Оставила мне какой огрызок, к тому же, кислый и отвратительный, как ты сама! – соизволил он ответить, и снова пошел на нее со сжатыми кулаками, - тебе не уйти от меня! Ты пойдешь со мной в тоннель, даже если мне придется тащить тебя силком. Меня ждут на рассвете, так что не выделывайся!
- Идиот несчастный, - давясь слезами, откликнулась она и снова повернулась, чтоб бежать.
Кусты становились гуще у воды, и ей показалось, что еще минуту назад в этом месте сияло пустое пространство. Неужели даже этот проклятый мир работает против нее, стягивая все силы на сторону Бернара. Неудивительно, если подумать: ведь это он вот-вот готовится дать обещание, это он притащил плату…
А что же Рене? Или как там зовут этого красавчика, что воображение вытащило из недр ее девичьей души? Мечта и наказание. Ее даже сейчас еще трясет от наслаждения, когда она вспоминает его руки и глаза совсем рядом…так близко. И даже сейчас, стоя на краю смерти, она видит его одухотворенное точеное лицо, мерцающее в пламени свечей. Оно будет преследовать ее куда настойчивее, чем одержимый своей алчностью Бернар, разучившийся любить, а, может, и не умевший никогда.
Оскальзываясь на темно-зеленых стеблях осоки, обрамлявшей берег, Эстер попыталась ускорить бег. Запах травы стал невыносимым, и ее чувствительный нос брезгливо сморщился, уловив примесь болота и тины.
Платье липло к ногам, мешая бежать, руки тряслись, плечи онемели. Она снова упала на одно колено, с трудом удержав равновесие.
- Эсте-е-ер! Вернись, дрянь! Ты все равно уже принадлежишь им! – Бернар несся за ней на крыльях своей ненависти, выращенной на этих болотных миазмах, - тебе не уйти!
- Пошел ты, - пробормотала она себе под нос, поднялась, стряхнула липкий шелк платья с колен и понеслась вдоль реки, желая прорваться к одной из тропинок, уводящих к городским стенам. Фонари там горели ярче, и начал приближаться шум – обычный, для такого места, уже ставший привычным: ржание лошадей, цокот копыт, музыка и веселые вопли гуляющих.
Она не подумала, что праздник, который никогда не кончается, проводится не для нее. Там, в этом море огней и звуков танго, веселятся существа, только с виду похожие на людей. В их сердцах уже давно застыла мгла, навсегда погасив чистый свет человеческой души. Возможно, именно поэтому, им – этим существам во главе с каким-то там мэром, и нужны свежие вливания из соседнего пространства, еще способные смеяться искренне, любить горячо, страдать ярко.