Эти эмоции для Розенталя, как пища для голодающего или кровь для вампира. Они одержимы и потому опасны.
- Эстер! Ты же никогда не была тупой! Вернись, говорю! – он снова орал, как сумасшедший, уже нахватавшись этого воздуха, уже позабыв себя и свои чувства.
Тропинка вывела ее на мощеную дорогу. Откуда-то сбоку раздавалось что-то похожее на чавканье, но она в азарте побега, не обратила на него внимания. Когда же у высокой стены в темном проеме мелькнула чья-то сгорбленная фигура, Эстер поняла, что ее заметили.
- Какая красотка, - хрипло выдохнуло существо из темноты и показалось на миг в круге туманного лунного света, - пойди ко мне…
Она не стала разбираться, чем эта тварь лакомилась под забором. Сердце остановилось, потом бухнулось в желудок. Она тихонько беспомощно заскулила от детского ужаса, будто картинки из старых сказок ожили и явили чудовищ во всей их «красе». Только эти монстры не прятались под кроватью или в шкафу – они жили рядом и ждали ее. Одно неверное движение, и ты – ужин!
Эстер зло стерла слезы, подозревая, что лицо уже грязное и мокрое так, что смотреть противно, развернулась и побежала снова, молясь только, чтобы ее не съели заживо. Теплый смрадный дух пахнул на нее откуда-то сбоку, и она осознала, что окружена: сзади – спятившим женихом, спереди – городскими воротами, конечно же запертыми, а сбоку, изо всех щелей на нее глядят и вожделеют оголодавшие твари.
- Эстер! Ну, послушай, Эстер! Ты же сама понимаешь…Иди сюда! – голос Бернара впервые прозвучал нормально, но она, естественно, ему не поверила.
Куда бежать? Она огляделась, тяжело дыша. Повсюду враждебный мир, нуждающийся в ней или создающий иллюзию. А что, если пойти с Бернаром? Он пока не убьет ее – зачем ему? Она же пока нужна…
Он сказал, на рассвете его ждут в каком-то тоннеле. Уж не в том ли, откуда они начали свой путь? Почему же тогда ее не забрали сразу, а отправили куда-то в город, в какой-то отель, если его можно вообще так назвать? Отпустили, позволили осмотреться, сориентироваться...
Есть ли здесь место добру? Или это ловушка?
В слезах она побежала по другой тропинке. Внутри все сжалось, когда она расслышала, как Бернар командует кому-то: «Ей некуда пойти, там тупик, лови!»
Что-то снова засопело, ускорившись, ободренное поддержкой, а Эстер, нервно всхлипнув, помчалась по кругу, пытаясь увернуться от множества рук, хватающих ее и соскальзывающих с гладкого шелка платья. Сколько их! Откуда их столько повылазило, ведь только что был один…
Она плакала и носилась по кругу, понимая, что ей конец. Надолго ее не хватит; уже горит в левом подреберье, и дыхание сбилось, застряв в груди, и сводит мышцы ног.
Запах травы усилился, и Эстер, уже близкая к обмороку от непроходящего ужаса, поскользнулась на влажной земляной полоске и грохнулась на колени, а потом и набок, ободрав локоть и порвав платье по шву. Ей уже было не до своего внешнего вида. Какая, к черту, разница, во что будет одет ее труп, и будут ли на ее лице следы размазанного грима…
Последнее, что уловило ее измученное сознание, отказывающееся верить в открывшуюся картину, это мокрое, отталкивающее до дрожи прикосновение скользких рук…множества рук…
Ей не хотелось открывать глаза. Чувства словно отказали ей, и осталось лишь упрямство, заставлявшее голову медленно мотаться из стороны в сторону, бесконечно повторяя: нет, нет, нет…
Чей-то голос окликнул ее, но она опять и опять мотала головой, и безостановочно что-то отрицала. Кожа щеки с правой стороны горела, и тепло это было приятным, но Эстер не торопилась открывать глаза, потому что ей совсем не хотелось обнаружить себя где-нибудь в котле с закипающим бульоном.
- Эстер, все хорошо, посмотри на меня, - мужской голос… мягкий, приятный, негромкий. Больше никто не орет на нее и не угрожает, - Эстер…
Она застонала и зажмурилась еще крепче, а мужчина произнес, явно обращаясь еще к кому-то:
- Ты что ей дал? – и голос его на этот раз громыхнул металлом.
- Все как обычно, господин… - ответил кто-то почтительно, но без подобострастия, - ягоды мороники, немного кошачьего перца и чистой воды.
- Лошадиную дозу? Давно не лечил людей, Попой?
- Вы ошибаетесь, господин, доза человеческая, вот только раны, что они нанесли ей… Хорошо, что я появился вовремя. Этот псих – ее парень, он совсем с катушек слетел.