- Чертово соглашение, - холодно обронил тот, кого называли господином, - мы не можем пока никак наказать его…
- Хуже всего, что мы должны исполнить его желание…
- Ничего, я разберусь… - мужчина помолчал, а Эстер почувствовала невесомое прикосновение к своим плечам: ее укрыли чем-то пушистым, издающим аромат цветов, - пусть поспит, присмотри за ней. Мне не нравится ее обморок, уж очень глубоко ее ранили…
- Я все обработал, не так уж и глубоки ее раны, - возразил Попой, а господин задумчиво поправил его.
- Я говорю не об этих царапинах, я говорю о ее душе.
Потом хлопнула дверь, вызвав небольшое колебание воздуха, и на щеке Эстер снова запылал огонь.
Следующее ее пробуждение было уже более продуктивным. Она открыла глаза без прежнего ужаса и с любопытством уставилась на полненького молодца, растекшегося в глубоком кресле у ее постели.
Парень был бы довольно симпатичным, если б не безумно лишний вес: килограммов сто Эстер бы ему убавила. В остальном, вполне миловидное лицо, круглое, с розовыми щечками, полуулыбка на губах, большие руки, но пальцы длинные и были бы изящными, не употребляй их обладатель столько сахара.
Парень листал какую-то толстенную книгу, которую кое-как примостил на коленях, и поминутно вздыхал, посматривая в угол комнаты. Что там находилось точно, Эстер, конечно, не догадывалась, но это было явно из разряда запретного и сладкого.
- Где я? – попыталась заговорить она, осознавая, что человек перед ней является ее спасителем и, возможно, врачевателем.
От звука ее голоса он тут же подпрыгнул, едва не уронив книгу и подался к ней, внимательно вглядываясь в лицо.
- Слава Богу, - выдохнул он, - вы очнулись! А то господин Реневальд уже грозился развести для меня погребальный костер… Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, - Эстер вытащила руки из-под мехового покрывала и увидела, что одно плечо полностью перебинтовано, а несколько пальцев на левой руке в какой-то серой сухой гадости, - что это, лекарство?
- Лекарство, - он поклонился, - кстати, позвольте представиться, меня зовут Попой Магнус третий, я слуга вашего друга и спасителя Колдуна. Это – звание и проклятье одновременно…
- Что, Колдун или слуга? – улыбнулась Эстер, пытаясь уточнить.
- Колдун. – вздохнул Попой, - оно передается по праву рождения; стать им нельзя.
- Даже если усердно учиться? – ее улыбка стала шире.
- Ага, - он расслабился и охотно кивнул, - конечно, многие пробуют развить способности, но это все ерунда. По-настоящему колдовать никого не выучить…Но вы не волнуйтесь, он справедливый Колдун. Зря превращать в жабу не станет.
- А, что, может? – она чуть не рассмеялась, уже забывая, что несколько часов назад почти умерла.
- Ну, конечно же! – Попой выглядел даже оскорбленным, — это просто, как вам причесаться.
Она смутилась и потянулась рукой к волосам. Боже, вот она, наверное, уродина! И Рене…Как она попала сюда? Откуда этот славный молодой слуга узнал о ее проблемах с местными чудовищами, решившими разнообразить свое меню?
- Вы спасли мне жизнь, - смущенно проговорила она, - как мне отблагодарить вас?
Попой почесал в затылке и помотал головой:
- Я счастлив, что поспел вовремя, но за спасение вам следует благодарить не меня. Рене послал меня к вам… Простите, но вы напрасно убежали от него на балу; он не причинил бы вам вреда, - круглые глазки посмотрели на нее честно и даже немного обиженно, - господин благороден…
- Я ничего не понимаю, - шепнула она, отводя глаза, - я не понимаю, ни кто я здесь, ни зачем я на самом деле понадобилась вашему господину, ни мотивов Бернара, ни почему он до сих пор шляется по вашему миру и не получает…
- Господин велел попридержать его, - словно извиняясь, Попой приложил руку к груди, на которой пышно белела манишка, напоминающая размерами свадебный торт, - ваш Бернар ошибся, решив, что вы станете просто монеткой в игровом автомате. У судьбы на вас другие планы…
- Или у вашего господина? – прищурилась Эстер.
- Мой господин – тоже часть судьбы, - приосанился Попой, - скоро все прояснится. До Великого состязания одна Луна.
- Что? – Эстер нахмурилась, - о чем вы говорите?
- О том, что вам пора просыпаться, - невежливо вдруг ляпнул Попой, и она…открыла глаза в свой кровати в отеле.
На улице светило солнце. Огрызок яблока, теперь полностью съеденного, валялся на столике рядом с неубранной посудой. На полу перед кроватью восседал Амадеус и противно громко мурлыкал, чего Эстер от него еще не слышала.
- Что? – она села на постели, протерла глаза…
Рука болела, но терпимо, и она увидела три небольшие царапинки на пальцах левой руки, и розовый старый след, как от ожога – на правой. Сердце сжалось от какого-то непонятного предчувствия. Ей, что, это все мне приснилось?! И бал, и платье, и Рене с его синими глазами, и Попой…