Она встретила Колдуна на Каннае во время путешествия с родителями. Для отца это был первый официальный визит в область, с которой наконец-то заключили перемирие, предоставив горным хребтам и плоскогорью автономию. Жили здесь непокорные, страстные маги, укреплявши свой собственный уклад и обычаи.
Пока отец и другие представители Совета вели переговоры и наслаждались сдержанным гостеприимством хозяев, Лукреция ускользнула из виду, соскучившись от серьезных разговоров и отсутствия интересных молодых людей и музыки.
За белыми стенами дворца правителя Канная простирались горы. Синие, с белоснежными шапками, с пушистым подлеском, что ершился, обливая склоны. Она замерла, вдыхая кристальный воздух и утонула в небе, чистом, бесконечном.
Душа рванулась ввысь, и Лукреция не стала спорить с ней, а тоже помчалась, переставляя ножки в розовых изящных туфельках и придерживая длинный подол темно-розового платья, надетого для официального приема. Она все бежала и бежала, позабыв обо всем на свете, пока не наткнулась на чей-то посох, украшенный зеленым камнем. Посох был воткнут в землю и чудом держался в камнях, сохраняя вертикальное положение.
- Что ты здесь забыла? – голос, раздавшийся словно из скал, заставил ее замереть на месте, - гости еще не разошлись…
Из-за валуна показался молодой мужчина в черном. Тонкая талия была перечеркнута золотым поясом, узкие черные брюки обтягивали стройные ноги в охотничьих сапогах. Он приблизился, взял свой посох, легко выдернув его из камней и оглядел ее разрумянившееся от быстрого подъема личико.
- Здравствуйте, - поклонилась она, тогда еще уважавшая старших.
- Приветствую, - он тоже склонил голову, что очень ее удивило. По неуловимому колебанию воздуха вокруг его головы она уже узнала в нем Колдуна, а они не очень-то церемонились с посторонними, - как тебя зовут?
- Лукреция, господин, - она посмотрела на него и ощутила дрожь.
- Дориан, госпожа, - представился он и протянул ей руку.
Она протянула свою, не ожидая никакого подвоха, а он вдруг поднес ее маленькие пальчики к губам и невесомо коснулся их.
- И что делает юная Колдунья в моих чертогах? – насмешка спасла ситуацию; Лукреция улыбнулась, уже спокойнее и ответила:
- Мой отец в составе делегации… Там во дворце…, - она по-детски махнула рукой, указывая вниз.
- Понятно, - он с улыбкой повел ее за собой, помогая обходить крупные валуны, продолжая держать за руку.
В тот день они подружились. В тот день она поняла, что влюбилась…
Лежа без сна в своей девичьей постельке, окруженная надежными стенами замка, защищенная добродетелью матери и светлым разумом отца, Лукреция осознала вдруг, что на свете бывает и другая опасность, перед которой падут любые оковы, рухнут любые стены – каменные ли, железные ли, от нее не удержит чистота, святость или здравый смысл.
Чувство, которое рвало ее грудь на части посреди чернильной темноты ночи, не поддавалось анализу. Оно тесно ворочалось внутри, жгло, тянуло куда-то под лунный свет, молило не бояться и…не имело названия.
Лукреция искала в себе признаки одержимости или надежды, но натыкалась лишь на сны, где его нежные слова объясняли ей суть вещей и обещали вечный рай.
Как миллионы до нее и миллионы после, она считала, что любовь ее уникальна, невозможна, опасна. Она дружила с ним и уже знала, на что он решился ради прогресса.
- Я нашел небольшой мерцающий пласт воздуха под горами, Лу! – шепнул он ей на одном из жарких, но целомудренных свиданий, во время которых они целовались, стараясь держать руки под контролем. Удавалось плохо, но Лукреция свято чтила наказы матери и держалась до конца. Опьянев от его прикосновений, она все же расслышала в этих словах призрачную угрозу.
- Надо сказать отцу, - шепнула она, трясущимися руками пытаясь оттолкнуть его подальше, - он занимается наукой, возможно, разберется и поймет, что там такое.
- Отцу… - он помедлил, приглаживая ее вьющиеся огненные сполохи, которые она считала волосами, - но, что, если на той стороне откроется другой мир?! Ты понимаешь, что это может значить?
- Что? – в ужасе шепнула она.
- Люди! Совсем другие люди! Реальность, подтверждающая, что мы здесь не одни.
- Но мой отец уже доказал это, и Совет приказал снарядить поисковые отряды…Я слышала, они находили нечто подобное и за крепостной стеной Розенталя, и в долинах у реки… - ее всю трясло от дурного предчувствия, - не смей ходить туда один! Что, если тебя примут за какого-нибудь злодея и обидят, - руки сами потянулись назад к его плечам и робко обхватили, притягивая ближе, - вдруг тебя убьют!
- Глупышка, - он рассмеялся, - ну кто посмеет убить Колдуна? Что ты говоришь такое? Я просто взгляну и вернусь. Ты даже можешь подождать меня.