На развитие у них ушло лет двести, прежде чем они поняли, как пользоваться пылесосами и мобильной связью. И это я говорю о тех, с кем по случайности, столкнулся Дориан Мэй, запустивший эффект домино.
Маги почуяли выгоду. Совет, сбившийся с ног в попытках найти и принудить хоть кого-то готового прислуживать, хоть кого-то для черной работы, или хоть как-то обновить ветшавшие предметы обихода, издал закон… А закон в мире Магов непреложен. Его нарушение ведет к развалу всей системы, поэтому к каждому порталу приставили стражников, и только специальной службе да некоторым Колдунам из самого высшего звена власти позволено стало нарушать границы между мирами…»
Предок Нага умирал тихо. Молодой человек приходил к его ложу и смотрел, как незримо совершается переход. Легкое свечение сопровождало каждый его вздох, и промежутки между этими шелестящими звуками становились все реже. Наг был тогда еще совсем мал, но уже осознавал, сколько лжи в этом мире, и как неустойчив на самом деле это хваленый «баланс».
Его пугали люди, одержимые своими желаниями, как пугали и вызывали недоумение и сами желания. Одно дело – просить за жизнь близкого, совсем другое – мечтать о любви какой-нибудь девицы или о процветании в бизнесе. Наг четко верил в силу человека и его страшно бесили неумехи и трусы.
Бернар Готье, явившийся в Розенталь и по какой-то нелепой причине притащивший с собой оплату в лице невесты, «пробил дно», как выражалась очеловеченная Парижем Лукреция. И Наг был здесь с ней полностью согласен.
Это как надо ненавидеть свою девушку, чтобы решиться подвергнуть ее такой опасности. Она - никто для здешних обитателей. Она станет прислугой, как, например дурочка Нэт, на полном серьезе собравшаяся за него замуж. Наг передернулся, вспомнив умильные глазки и крошеную фигурку преданной ему девушки… Ничего, сейчас разберемся с троном, а потом выдадим ее за кого-нибудь из Академии, раз уж такая охота попасть в рабство.
Наг, не глядя, перемахнул через высокий подоконник своих покоев и приземлился на пружинистую траву. Утро только занималось, а он уже выстроил целый план, как обойти кордоны и приступить к главному заданию в своей жизни.
Поводырь ясно дал понять: если он устранит именно это препятствие – взойдет на трон победителем, и Реневальд с его набившей оскомину справедливостью, и взбалмошная Лукреция, променявшая Розенталь на мир людей, склонят головы перед ним и признают его своим правителем.
Магам давно пора усвоить, что без единоличного правления невозможен разумный мир. Поводырь устроил это состязание не шутки ради. Он устал от противоречивых высказываний на Совете, его стали тревожить бесконечные слухи о готовящемся перевороте, а вот кто его затевает и чего хочет добиться – непонятно.
Избранный на свой бутафорский престол – главой Совета – Поводырь прекрасно понимал, как шатко его положение. Авторитет следует поддерживать., как огонь в камине, а он, увы, не справляется даже с простыми задачами, такими, как удержание баланса. И мэр здесь ему тоже не помощник. Коррумпированный, зажравшийся, вечно жаждущий новых впечатлений, он первый и развалит этот устоявшийся порядок. То ему подавай молоденьких наложниц, то вези лучшие вина, то предоставь новинки людского прогресса…
Проклятая Лукреция с ее острым умом и женской хитростью, живо подсуетилась, и таскает в своих острых зубках такую лакомую добычу, что Совет только разводит руками, вынужденный признать – эта рыжая дрянь вполне может рассчитывать на трон.
Ну а Рене… Прекрасный экземпляр Мага. Истинный Колдун, пока еще сохранивший понятие чести и долга. Убрать беспорядок, возникший двадцать семь лет назад по вине обычного человека, женщины, стало его испытанием перед вердиктом Совета…
Ну, ничего, теперь, когда ему – Нагу Джентли известны настоящие причины этого бардака, он приложит все усилия, чтобы устранить конкурентов одним взмахом меча, ну…или выстрелом из снайперской винтовки…
Учитель велел ему поддерживать спортивную форму, и Наг, размявшись немного, побежал по туманным тропинкам, слушая свое сердце и пытаясь отвлечься от сумбурных мыслей. Дыхание выровнялось, плечи расправились, и он, взяв небыстрый темп, двинулся в сторону Серебряной реки.
Сияние воды слегка ослепило молодого человека, и он приостановился, прикрыв ладонью глаза. Дом Учителя прятался в невысоких елочках, завезенных сюда совсем недавно, но уже набравшихся сил. Тугие иголочки источали терпкий аромат, который, смешиваясь с запахом земли и цветов, будил в сердце тоску и необъяснимую нежность.