Заняв достойное место в жюри, она и сама продолжала оказывать магические услуги, даря людям надежду. Ведь к ней обращались не только за любовными напитками, но и за исцелением близких, за поиском преступников, молили остановить конфликты и войны.
Лукреция понемногу делилась своим даром и с участниками проекта, осознавая, что без истинной магии на это комичное представление никто скоро смотреть не станет. Люди, конечно, любят обманываться, но не до такой же степени, когда перед ними выступает откровенный шарлатан, да еще и требует с них уважение и плату.
Первое время она с ужасом вспоминала Дориана, казненного со звериной жестокостью, точь-в-точь за те же услуги, что она оказывала сейчас, исполненная смелостью и наглостью. Но на Земле теперь дышалось полегче, а Розенталь дал ей добро, с условием не распространяться о своих способах достижения целей.
Лукреция подняла голову, осознав, что провалилась в преисподнюю своих воспоминаний почти тридцатилетней давности. Где теперь тот вампир? Ему, должно быть, уже лет пятьдесят… Где азартные домохозяйки, готовые платить за курсы по обучению Таро? Куда подевался страх, что царапал спину при каждом переходе из реальности в реальность?
И где она сама? Все еще цветущая, роскошная колдунья, безответно влюбленная в наемного убийцу… У нее полно дел, а она расселась в отцовском кресле под портретом Индария первого и ждет у моря погоды, хотя прекрасно знает, что само ничего не сделается, и ей придется оторвать свой великолепный зад, и отправиться на новую встречу с Бернаром Готье.
Но, уже приняв решение выдвигаться, уже накинув на плечи жилетку из белого снежного льва и повернувшись на кресле, Лукреция вновь прикрыла глаза, сраженная воспоминанием о том дне, когда впервые увидела Мадлен…
Очередной сезон «Гонок на метлах» завершился, и в зал хлынула толпа болельщиков. Плакаты заполонили пространство, щелкали камеры, визжали особо экзальтированные фанатки…
Лукреция слышала свое имя, но не спешила выходить на широкую лестницу, где проводилась основная съемка с интервью телекомпаниям. Она, не глядя, расписывалась на перевернутых фото – своих же, вежливо отказывалась «посмотреть будущее» или «назначить сеанс» и медленно продиралась к черному выходу, где ее ждал автомобиль, замаскированный под карету «скорой».
На улице лил дождь. Лукреция бежала по узкому коридору, уже погружаясь в его лихой шум; она почти видела тугие струи, хлещущие по асфальту; уже предвкушала, как завьются в спирали волосы, и как водитель, прирученный паренек из команды супер-ведьмы Адалинды, распахнет перед ней дверцу и прошепчет: «Ну ты и огнище!»
На полу в трех шагах от выхода поблескивали лужи – так мощно разошлась стихия; в щели над дверями продолжала пробиваться вода… Рядом кто-то горько плакал. Лукреция затормозила, чуть не плюхнувшись в одну из луж, и начала озираться. Свет в коридорчике подрагивал, намекая на неважно сработанную проводку, и Лукреция вполне объяснимо забеспокоилась: пора бы поспешить, пока здесь чего-нибудь не замкнуло.
Рыдания продолжались, и у самых дверей Лукреция наткнулась на сгорбленную фигурку молодой женщины в светлом плаще и с насквозь промокшими волосами.
Поклонница? Непохоже…
- Как вы сюда попали? – спросила она в полумрак, уже готовая нырнуть в дверь и раствориться в дожде.
Женщина вздрогнула всем телом, а потом осторожно повернулась. Она была не то, чтобы хороша собой, просто ее лицо, даже залитое слезами, поражало какой-то невероятной материнской добротой и нежностью. Лукреция подошла ближе, влекомая этим незнакомым ей ранее чувством:
- Вам нужна помощь? – спросила она, впервые не зная ответа наперед.
- Простите…- женщина попыталась вытереть лицо платком, который весь искомкала в руке, и, сглотнув слезы, подняла на Лукрецию глаза. Ясные, серые, как осенний день после того, как рассеется туман, и позднее солнце покажется на небе, - я не знаю, к кому мне обратиться. Моя сестра не может иметь детей…, и мы страшно поругались с ней, когда я посоветовала ей прийти сюда. Может быть, вы порекомендуете мне кого-нибудь, кто поможет; врачи отказались…
- С чего это вы решили, что вправе вмешиваться? – глухо проговорила Лукреция. Ей, безусловно, было жаль несчастную семью, лишенную великого дара называться родителями, но все же, не этой странной плаксе решать их судьбу, - почему вы берете на себя такую ответственность?