Рене развернул коня и пулей вылетел из ворот, взяв направление к «Вратам предателей».
Попой хотел было прокричать ему вслед, не поедут ли они к Нагу, но оставил эту мысль: господин умел видеть сквозь пространство.
Время менялось, по мере того как неслись они сквозь сгущающийся туман. Попой больше не рассуждал и не пытался поднять голову вверх. Близилась полночь – самая неверная часть суток. Для влюбленных на небо поднималась луна и светила до рассвета, снисходительно сопровождая их по узким дорожкам, отодвигая заросли кустарника, поворачивая реки, наводя мосты, пряча болота, останавливая ветер…
Для злоумышленников ночь ставила заслоны, и под утро стражники вполне могли наткнуться на сорвавшегося с обрыва негодяя, вооруженного запрещенным видом оружия…
Для господина ночь застелила туманом широкую дорогу, ведущую прямиком к «Вратам», и как расценить этот жест – как помощь или препятствие, разобраться было трудно.
Колдун направлял коня, склонившись к самому его уху, сжав поводья тонкими побелевшими пальцами, и что-то нашептывал. Попой отстал, решив осмотреть периметр. Он был уверен, что господин Реневальд в азарте поиска может промахнуть мимо опасности, и его задача, как преданного слуги и друга, прикрыть ему спину.
Тоннель, прозванный вратами, возник совершенно неожиданно, разорвав туманное молоко на клочки. Луна стыдливо удалилась, позволив только десятку звезд указывать дорогу путникам и перемигиваться, сплетничая.
Угрожающе ревел ветер, ломая кости, сплетенные в вечном объятии. Кто собрал эти врата? Лишь забияка прапрадед Наглара Джентли, возможно, сумел бы рассказать, как перепуганные насмерть люди, чудом выжившие после техногенной катастрофы или ядерного взрыва, шепча молитвы, таскали останки своих близких, чтобы завалить образовавшуюся дыру.
Они и гибли здесь же, падая замертво в причудливых позах, потому что радиационное облако не щадило ни смельчаков, ни трудяг. Лишь многими веками позже научный отдел по приказу Совета, вооружившись специальным оборудованием и защитными костюмами, разобрал беспорядочные завалы, придав им форму тоннеля и строго-настрого запретив прогулки между мирами.
Только Колдунов не затрагивало губительное влияние излучений, а людей, попавших в Розенталь «по обмену», здесь умели лечить, уже набравшись знаний и опыта.
Попой, хоть и был уверен в безопасности портала, с недоверием спешился за триста метров до черной прорехи. Его быстрые глазки перебегали с предмета на предмет, чуя угрозу. Он знал, что смерть стоит где-то за плечами, молил судьбу, чтоб даровала ему шанс успеть в случае беды прикрыть господина.
А сам Колдун просто пружинисто спрыгнул на землю и медленно огляделся. Ни души… В сплетении ветвей-костей чернеет проход. Звучит ночь, поет ветер, терзая душу отвратительными переливами бездарной музыки. Зло повсюду. В самом происхождении этих врат; в стенах, где мутанты свили свои кривые гнезда и взывают оттуда, боясь высунуть нос на свет.
Рене смело двинулся в тёмный проем. Если Лукреция притащилась сюда, заманив Бернара или Эстер – а ей это несомненно под силу, то у них просто нет другого пути.
- Лу! – грозно выкрикнул он в трубчатые своды, - если ты здесь, лучше сама откликнись!
- Приветствуем вас, господин Реневальд, - прошелестело откуда-то справа, и на влажное покрытие из сгнивших листьев, хвои и травы выполз получеловек.
Не то, чтобы Колдун видел такое существо впервые – он бродил по разным землям много веков, но и его пронзило до глубины души отвратительное видение: чучело, поросшее клочковатой шерстью, с вывернутыми наружу клыками и влажным поросячьим носом.
Рене невольно вздрогнул, представив, что может испытать обычный человек при виде этого безобразного существа. А Эстер… Боже! Прагматичный ум и непокорное сердце под нежной оболочкой… Ее охватит ужас. Душа ее заледенеет, и потухнет мысль…
Он прибавил шаг, вытащив наполовину меч из ножен:
- Прочь с дороги, нелюдь!
Грязь чавкала под ногами; существо улепетывало в прокопанный проход. К своему отвращению, колдун нечаянно глянул туда и отшатнулся: в стене, заляпанной грязью и ссохшимися комьями травы, копошилось еще с десяток подобных упырей. Глаза их жадно горели, но даже они понимали, что означает голубоватое сияние стали. Их разочарованное гудение и всхлипывание отбило у Колдуна аппетит на долгие недели.
- Лу! – снова крикнул он, уже различая аромат ее духов. Чертова притворщица! Интриганка, затеявшая войну против своих! – Лу, я снесу твою никчемную башку к хренам, если не подашь голос!