Ощущение тряски. Он нес ее, не снижая скорости, даже не удосужившись проверить, цела ли его оплата. Эстер то приходила в себя, и тогда в нос били какие-то отвратительные запахи, тут же сменявшиеся диковинными ароматами, то проваливалась назад в забытье, и там ее снова и снова терзали мерзкие существа, покрытые всклокоченной шерстью, всхлипывающие и чавкающие.
Голос, словно из преисподней, каким его изображают в триллерах, прозвучал где-то совсем рядом, и Эстер, очнувшаяся на секунду, уловила чье-то легкое движение. Бернар застыл, а потом пошел быстрым шагом в направлении сгустившейся мглы.
- Здравствуй, красавчик, явился? – голос принадлежал молодой женщине. Он был исполнен страсти; его модуляции звучали богато, насыщенно, маняще. Неудивительно, что подверженный всем страстям Бернар так поплыл.
Эстер приоткрыла глаза, пытаясь заглушить стон: дыхание прорывалось в травмированное горло с большим трудом, болели мышцы и связки, больно было глотать. Даже в таком жутком состоянии подвешенного вниз головой пленника, ей захотелось причинить Бернару ответную боль, чтоб запомнил надолго. Еще лучше – оставить живописный шрам…
Кровожадные мысли пришлось пока приостановить, потому что путь привел их в какой-то подозрительный тоннель, сложенный из тех самых костей, что напугали ее и в первый раз. Все возвратилось на круги своя… Эстер заглушила очередной стон в груди и попробовала осмотреться, насколько это было ей доступно.
Пол – раскисшая каша из грязи и травы, стены – сплошь кости с редкими проемами, ведущими в еще более темную темень; вонь и чьи-то то приближающиеся, то удаляющиеся шаги. Они не одни здесь. Возможно, они уже – корм…
А Бернард при этом умудрялся вести светскую беседу с пригласившей его на свидание особой, и от одного звука ее голоса Эстер затрясло:
- Ты принес мне товар, прекрасный купец? – рассмеялась женщина и медленно прошлась взад-вперед.
Потом Эстер невольно вскрикнула, потому что сильная рука, унизанная кольцами, резко подняла ее за волосы и присмотрелась к лицу:
- Хороша, - усмехнулась рыжая и отпустила Эстер. Голова ее стукнулась о ремень джинсов Бернара, и девушка равнодушно отметила, что получила очередную шишку или шрам, - хочешь поторговаться или…
- Я хочу, - начал было он, но девица остановила его раскатом хохота.
- Он хочет! Вы все чего-то хотите, странные существа, ведущие свою планету к очередной смертельной угрозе! Да вы живете в постоянном ожидании смерти, на хрена вам желания? Что может хотеть такое ничтожество? Денег? Зачем? Купить себе девчонку покрасивее и посговорчивее? Я бываю в Париже, - она брезгливо отошла от Бернара, - и что я там вижу? Вечное нытье, неспособность справиться с трудностями, бездарное управление, налоги и нищета… Чего ты хочешь, мужчина, потерявший любовь такой женщины? Ты хоть знаешь, кто она? Ты, грубая скотина, поднимавшая на нее руку… Она и сейчас на грани смерти по твоей милости.
Бернар молчал. Эстер, пытавшаяся понять, что, черт возьми, несет эта ведьма, начала вырываться. Он в сердцах сбросил ее на землю, и она, больно ударившись о выступ, успела разглядеть статную красавицу с изумительно рыжими локонами, живописно разложенными по простому хлопку обычной футболки, заправленной в узкие джинсы.
«Наверное, я просто брежу от бесконечных ударов по голове». – заключила девушка. А рыжая вынесла вердикт, от которого у Бернара волосы на голове встали дыбом:
- Я забираю твою подружку. Не волнуйся – жить она будет, как в сказке: отдельная спальня, тишина, прислуга. Ей больше не придется обстирывать тебя и подносить тебе ужин… Ты облажался, недоносок, приведя ко мне в качестве оплаты дочь Мага, но по правилам, твое желание должно быть исполнено, поэтому я сама заберу у тебя что-нибудь ценное…пока, конечно, не знаю, что именно, не решила.
- Ах ты, сука! – заорал Бернар и ринулся на нее. По пути он изо всех сил ударил Эстер ногой по виску, и с воплем: «Сдохни и ты, гадина!» сжал кулаки, готовясь избить ведьму до полусмерти.
Лукреция вздохнула и тихо проговорила, обращаясь к вновь потерявшей сознание Эстер:
- Прости, детка, но тебе придется немного отдохнуть. Твой хахаль просто несносен. Она вынула из кобуры, пристегнутой к ремню «Глок» и прицелилась. Бернар отшатнулся, с кипящей на губах слюной. Глаза его дико вращались, кулаки сжались до побелевших костяшек, и тут раздался голос:
- Лу!
После этого начался какой-то фантасмагорический спектакль. Бернар забыл, зачем он оказался здесь. Он упал почти без сил на землю, сложив руки на животе и принялся подвывать. Нервы его сдали, и он просто наблюдал, как высокий, прямо-таки роскошный мужик с развевающимися черными кудрями ворвался в темный коридор из костей и начал угрожать Лукреции.