Подробности происхождения Эстер Легре выпали из понимания Бернара, он лишь осознал, что напрасно связался с этой странной девчонкой и четыре года назад зачем-то признался ей в любви.
Голос из-под небес – внятный, чеканящий слова – тоже не напугал Бернара, а вот Лукреция подтаяла заметно и задрала голову вверх с видом истинной покорности.
Она производила впечатление вымышленного персонажа, умудрившегося совместить в себе все роли: женщины-вамп, героини из Марвела, влюбленной дуры из Голливудской мелодрамы, и прекрасно их в себе примирила.
А новый герой, державший всех на прицеле снайперской винтовки, морочил ей голову, заклиная нежным голосом не спешить с необдуманными шагами.
Бернар совсем уж был угомонился, но…
Высокий черноволосый мужик подхватил Эстер и понес ее на руках, как самое дорогое, что у него есть на свете, и тут же грянул гром выстрела…
Все пришло в движение. Лукреция заметалась., рыча и пытаясь пристрелить своего же любимого, но руки ее тряслись, как у алкоголика в последней стадии опьянения, и она только тыкала пистолетом в светлеющие под потолком кости, в которых был мастерски проделан небольшой лаз.
Бернар очнулся. Он ползал по полу, меся грязь и плакал. Он хотел позвать Эстер, понять, жива ли она…Он причитал где-то внутри себя, но тишина презрительно не давала ему голоса, давя значимостью горя.
- Я потерял тебя…Потерял… Это я во всем виноват, а они, они…Они раньше меня разобрались, что тебе нет цены! Эстер! Как же так! Что я скажу Мадлен? И как будет выглядеть наш дом, где больше нет тебя? Ты не войдешь туда никогда, потому что я заплатил не тем и не той монетой! Что мне делать, Эстер?
Он, шатаясь, поднялся на ноги и огляделся. Лукреция стояла, опершись о стену из костей спиной, а пистолет болтался в ее обессилевшей руке. Рыжие локоны стекали ручейками по светло-синей футболке, красиво обрисовывая стройную фигурку.
Может быть, теперь они смогут утешить друг друга? Бернар поплелся, было, к ней, но вынужден был остановить свой порыв, потому что из темного проема появился еще одни парень, похожий на кинозвезду, в кожаных штанах, белой сорочке, распахнутой на груди и с амулетом в виде головы кобры. Закатанные выше локтя рукава открывали забитые татуировками предплечья.
- Лу, - окликнул он ее, - какого хрена ты так реагируешь?
- Какого хрена? – она подняла глаза и медленно обвела его лицо усталым взглядом, - ты убил ее, Наг, ты убил дочь Колдуна…
- Может быть, нет, - он смело приблизился к ней и преспокойно, будто вел разговор где-нибудь в очереди в Макдональдс, отвел ее рыжую прядь за ухо.
- Ты никогда не промахиваешься, - всхлипнула она.
- Лестно это слышать, - он снова провел пальцами по ее волосам, - как огонь, - шепнули его пухлые губы, - всегда мечтал это сделать.
И она расплакалась, уже всерьез:
- Я помогла ей появиться на свет, Наг, я любила бы ее, как дочь, она моя… Она могла бы жить... И я защитила бы ее!
- Не знал, что ты так любишь детей, - усмехнулся он, - но могу организовать, - и пока она пыталась побить его по сильной груди своими маленькими кулачками, притянул ее к себе и поцеловал в висок, - не злись, Лу. Когда я сяду на трон, ты родишь мне лучшую принцессу на свете…
- На трон? – она почти успокоилась, - Наг? Ты не можешь занять трон…ты убил Колдунью… Поводырь солгал тебе… Он всем лжет.
- Чего я не знаю? – голос его зазвучал гулко, чуть не на уровне ультразвука, - Учитель не говорил мне, что существуют ограничения…
- Они использовали твой дар стрелка и стратега, - Лукреция стала серьезна, - разумеется, люди на той стороне не в счет, но наши родные… Колдуну запрещено поднимать руку на себе подобного… Наг, ты в своем, вообще, уме? Как ты мог не знать седьмой пункт катехизиса?! Его преподают на втором курсе, - она заглянула ему в глаза, - Наг?
Он молчал и смотрел мимо. Поводырь однажды дал подписать ему какой-то документ. Пергамент выглядел древним, а огненное перо, предназначенное исключительно для подобных таинств, вспыхнуло сразу, как буквы легли на печать.
«Обязуюсь выполнять распоряжения моего Поводыря… Освобождаюсь от ответственности за действия определенного характера, ниже в тексте обозначаемые как «действия», несущие благо во имя моего государства, его строя, уклада и Совета» …
Наг сделал над собой усилие и ответил Лукреции долгим взглядом:
— Это была ловушка, - констатировал он, а рука снова потянулась к ее руке.
Женщина, о которой он грезил в минуты разочарований, горестей, надежд и предвкушений, стояла сейчас перед ним, всем своим видом опровергая его опасения, что он недостоин ее. Она смотрела на него прямо, без дурацких ужимок, а слова ее были точными, меткими, отрезвляющими, но не уничижительными.