Теперь, когда она лежала на его кровати, а Дин опять на ненавистном диване, он размышлял, как приручить девчонку с наименьшими последствиями для них обоих. Чтобы, когда появится возможность секса, ее не нужно было уговаривать и как-то там ухаживать, пусть сама отдастся страсти. И не втюрится. Не дай Бог! Это совсем ни к чему. За себя он точно ручался. Какая любовь, когда не знаешь, ждет ли тебя смерть за первым поворотом. А вот секс – это да! С Ник он будет незабываемым, в тире ему знатно снесло башню просто от одних поцелуев. Еле остановился. Горячая маленькая чертовка! Такая милая и глупая в своем дилетантстве, и тем приятнее будет обучить ее всему…
Дин чертыхнулся, и заскрипев кожаной обивкой, перевернулся на другой бок. Мысли о сексе сну совершенно не способствовали, и факт того, что она уже в его постели, тоже. И как он вообще планирует продержаться до обретения ею силы и завершению заклятия? А если ей понадобится на это года два, или, как предполагала Ровена, десятки лет? Да он умрет раньше, или Михаил захватит Вселенную, пока Дин будет ее девственность охранять! И от себя, и от других! И охраняет же! Прямо сейчас стережет, пока она сопит! Не дал же ей опять спать отдельно от него, сославшись на безопасность ночевать с ним в его комнате, в полном доме охотников за привидениями. Или ее телом, как и он сам. Хоть додумалась в этот раз надеть пижаму с длинными рукавами и брюками, а не шортами, и не дразнить его лишний раз. А белье у нее под пижамой есть?
Все, сон как рукой сняло! Лежи теперь, плюй в потолок!
- Нет, не уходи!
Говорит во сне… Не с Ровеной ли снова?
- Не надо!
С Ровеной или нет, не сознается ведь. Даже если просто сон, лучше перестраховаться и разбудить ее.
Дин склонился над девушкой, осторожно потрепал по щеке. С удивлением обнаружил на ней влагу. Плачет?
- Тшшш… Ник, просыпайся! – он присел на край кровати и включил ночник.
- Дин? Это ты?
- Ну а кто же еще?
Ник приподнялась на локтях и посмотрела на него полными слез глазами.
- Можешь полежать рядом со мной? Мне страшно…
Парень криво улыбнулся и согласно кивнул, залезая к ней под одеяло. Обнял, прижимая к груди и соображая, что к числу его подвигов сегодня ночью прибавится еще один, держать ее у сердца, а руки при себе.
***
Этой ночью я видела очередной страшный сон. Не такой явный, как прежний, он был больше похож на воспоминание, чем на реальное действо. Я снилась сама себе подростком в деревне у бабушки, собирающая землянику на поле, как внезапно налетел ураган, трансформирующийся в трех женщин в черных одеяниях. Они звали меня с собой, и у меня не было страха пойти с ними, наоборот, было интересно, загадочно и как-то необходимо это сделать.
Потом я увидела маму, ставшую между нами, приказавшую мне бежать. Я не хотела уходить, но приказ есть приказ. Сначала я шла, как бывает во сне, словно в киселе, ноги не хотели слушаться, но понемногу я убыстрялась, перейдя на такой быстрый бег, что, казалось, с каждым толчком взлетала от земли.
И вот уже вместе с бабушкой мы летим над землей, и я вижу, как горит ее изба, и знаю, что мама в этот момент там, и на задворках сознания я понимаю, что больше никогда я не увижу ее живой, но помочь ей нельзя, надо лететь дальше, к звездам…
Полная луна, лес, поляна, факелы по кругу. И я стою в его центре. Я плачу по маме, и еще о чем-то, что должна сейчас потерять. Только не знаю – что именно. Вокруг меня ходят бабушка и еще какие-то женщины и поют песни, пробирающие до дрожи. У каждой в руках – веревка, и они опутывают меня ими, с каждым шагом делая кокон прочнее, не давая мне возможности не то, что пошевелиться, но и вздохнуть полной грудью. И я вижу отца, он сидит на бревне на краю поляны и тоже плачет, не смотрит на меня, закрывает лицо руками…
И опять поле, я рву желтый донник и ползучий белый клевер. Сплетаю их вместе и украшаю блестящие рыжие локоны Ровены, кладу голову ей на плечо, она обнимает меня, а я шепчу ей слова на незнакомом языке. И нам так хорошо и безмятежно вдвоем…