Столь интересный разговор прервала Рамла, позвав нас к себе. Жаль, я бы послушала дальше этих болванов, что еще у них на уме. Было бы смешно, если бы не обсуждали меня. Как объект. Как тело. Как кусок мяса. Чертовы сексисты!
***
- Встаньте здесь и возьмитесь за руки, - Рамла ставит меня и Дина перед алтарем. Обязательно это делать перед алтарем? Неприятный холодок по спине от глумления над святыней.
- Боишься? Все еще можно отменить. – Дин смотрит с тревогой и заботой. Как будто не он только что отпускал в мой адрес гадости.
- Нет, - твердо отвечаю я. – Давайте покончим уже с этим.
Рамла держит благословенный нож обеими руками и поет странные песни, раскачиваясь. От дыма благовоний уже кружится голова и хочется поскорее на свежий воздух. Скорее бы все закончилось!
Жрица поднимает наши сомкнутые с Дином руки над резной деревянной чашей и, приказав, не размыкать их, отточенным движением разрезает запястье Винчестеру. Он стоит, даже чуточку не поморщившись и не дрогнув, пока кровь струится в чашу. Рамла опять поет, а потом разворачивается в мою сторону. Чувствую, как Дин сжимает мне пальцы, выражая поддержку, от чего его кровь струится еще сильнее. Я зажмуриваюсь, не в силах смотреть, как сейчас будут калечить меня. Поди потом докажи, что я не самоубийца и не резала себе вены. Надо будет просить Джека, чтобы залечил, да. Я замираю. Боль все равно была неожиданной, как бы я не готовилась. Я открываю глаза и наблюдаю, как алые капли смешиваются с густой кровью охотника.
Наконец, Рамла разжимает наши руки, и шепча на своем тарабарском, сводит наши запястья вместе, рана к ране. Мы теперь побратимы, кровные братья, смеюсь про себя. Третий Винчестер, блин. Если б не неведомые заклинания вдогонку, было бы таинство братания, как у славян.
- Пей, - Рамла подносит мне чашу к губам. А вот такой поворот событий я не ждала. Еле сдерживая отвращение, делаю глоток.
Старуха подносит чашу и к Винчестеру. Этот пьет как ни в чем не бывало, как заправский вампир. Так нас заставляют пить каждого по три раза.
Обряд закончен, но какого бы там прилива сил, даже самого незначительного, я не ощущаю. Только еще сильнее кружится голова от потери крови и тошнит до кучи.
- А теперь можешь поцеловать невесту, - ухмыляется Сэм. Что-то в этой реальности роль клоуна играет он, а не Дин. А ведь и правда, алтарь, питье из чаши, кагор как олицетворение крови, похоже на венчание.
- Да, можно. Не помешает скрепить ритуал поцелуем, - говорит Ровена.
- Меня сейчас вырвет! – на двенадцатисантиметровых каблуках я пулей вылетаю из церкви.
***
Свежий воздух шел на пользу, я приходила в себя, сидя на лавке в церковном дворике, пока Ровена снова сцепилась с Винчестерами. О чем они ругались, я даже не знаю, потому что прислушивалась к своему состоянию. Вроде бы все оставалось так же, как и было. Я не вспомнила еще ничего нового из прошлой жизни. И физически не ощущала в себе еще каких-то изменений. Но что-то необычное скользило по вершине чувств, на крае эмоций, щекоча и волнуя, как состояние, когда хочешь чихнуть, вот-вот, и все срывается.
Внезапно я поняла, что тошнота ушла и очень захотелось… есть. И выпить не мешало бы. Я встала и прервала спор своих спутников.
- Давайте поедим где-нибудь!
- Тут рядом потрясающий французский ресторан, - начала Ровена.
- Нет, я хочу ЖРАТЬ, - я подчеркнула последнее слово повышенной интонацией.
- Наша девочка! – Дин похлопал меня по спине. – Поехали!
- Поехали, бро, - я ткнула его кулачком плечо. Парень поморщился и спросил:
- Ну что, есть изменения? Воспоминания там…
- Неа…
- Это будет лавиной в течение одного дня или нескольких, - пояснила Ровена. – Нам придется смотреть за ней в оба. Возможны неадекватные реакции.
- Голышом бы не бегала только по отелю, а за остальным проследим.
Дин. Кто о чем, а пьяный о радио. Тебя бы раздеть да хворостиной по заднице! Ой… Вот и завихрения пошли. Я потрясла головой. Ну и желания…