Я подвигаю к себе тарелку назад и впиваюсь зубами в сочный и вкусный гамбургер.
- А как же коровки? – спрашивает Сэм и получает от Ровены подзатыльник.
- Какие коровки? – спрашиваю я. – Ты про мясо? Никогда не была вегетарианкой. Мне пофиг… Сейчас бы стейк с кровью!
Мечтательно закатываю глаза и выхватываю у Дина бутылку с пивом, которую он так и не допил и наполовину, и с наслаждением присасываюсь к ней. Винчестер вырывает ее обратно, бьюсь зубами о стекло и возмущении отвешиваю ему подзатыльник, беря пример с Ровены.
- Так, все, хватит! – Дин сгребает меня в охапку. – Едем в отель!
- Я сейчас описаюсь! – говорю я, и он выпускает меня. Бреду в дамскую комнату в сопровождении Ровены. Ноги подкашиваются, и я снимаю туфли, чтобы не упасть в унитаз. Сделав дела, жду, пока Ровена умоет меня и вымоет руки. Приказав мне стоять у сушилки, Ровена идет в кабинку за моими туфлями, а я стягиваю чулки, потому что они тоже начинают мешаться. На выходе из туалета очередь, и я умудряюсь босиком убежать от ведьмы, пока она пробирается сквозь толпу.
На танцполе меня перехватывает Дин, и я заталкиваю ему в карманы брюк чулки с приказом не носить без спроса. Он крепко держит меня за талию, распихивая посетителей к выходу из бара, шепчет мне в ухо «убил бы на месте», от чего мне опять хочется дразнить его. Я выворачиваюсь в его руках, лицом к лицу, встаю на цыпочки и притягиваю к себе его голову.
- Поцелуй меня, - прошу я, и, не дожидаясь ответа, сама прижимаюсь к его губам в затяжном, нетерпеливом, голодном поцелуе, понимая, что вот то, что было мне необходимо как воздух этой ночью, не еда или выпивка, не танцы или поддразнивания. Мне был нужен он, Дин Винчестер, и его губы, мягкие, сладкие и такие манящие. Его запах, от которого сносило крышу, его упругое тело, льнущее ко мне, сильные руки, сжимающие и приподнимающие меня повыше. Он не сопротивляется и целует меня в ответ, жестко, безумно, ненасытно. Волны энергии сотрясают мое тело, и я отключаюсь, повисаю в его объятиях тряпичной куклой.
Глава 15
Я проснулась от звука раздвигающихся штор. Яркий свет бил в глаза, и я застонала, утыкаясь в подушку.
- Проснулась, алкоголичка? – Дин протянул мне бутылку с минеральной водой. Очень кстати. Я залпом выпила прохладную живительную жидкость. А он сидел рядом и ухмылялся. Я разглядывала его лицо исподтишка, приложив холодную бутылку к щеке. Веснушки на носу и мелкие морщинки возле глаз. Отросшая щетина делала его еще привлекательнее и мужественнее. Широкий размах обнаженных плеч. Тату в виде пентаграммы. Теперь оно одно на троих. Шрамы, покрывающие мощную грудь. Почему у него шрамы? Кастиэль и Джек разве не в силах излечить старые рубцы? Или им надоело тратить благодать на Винчестера? Моя рана от ритуального ножа затянулась и совсем не беспокоила.
Стоп. Он почти голый, в одних боксерах. А я? Я заглянула под одеяло и облегченно вздохнула. На мне была белая рубашка Дина. На шее висел охранный амулет. Я потрогала себя в районе бедер. А где мои трусы?!
- Мы что? – я в ужасе посмотрела на Винчестера. – Мы переспали?
- Нет, - он покачал головой, сдерживая улыбку.
- Правда?
- Поверь, уж такое я бы точно запомнил!
- А почему я голая?
Дин поднял бровь вверх в саркастической усмешке:
- Не совсем.
- Ну, - я требовала ответа.
- Ты сама раздевалась как сумасшедшая. Еле успевали тебя ловить, пока не заперли тут. Ничего не помнишь?
- Нет… - обреченно протянула я.
- А другая память, из прошлого?
Я пожала плечами:
- Тоже пока ничего.
- А рубашка, ты меня одел? – Дин кивнул. Вот засада. Получается, я очередной стриптиз ему устроила. Раз он меня одевал. Надеюсь, только ему. Сознавать, что и Сэм теперь видел меня обнаженной было неловко. К Дину-то я уже привыкла. Не впервой перед ним краснеть.
- И мешочек тоже?
- Нет, ты сама его первым делом нацепила, как только мы приехали в отель.
Ну хоть какие-то остатки разума. На автомате. Да, пить надо меньше. И впрямь, алкоголичка.
- А ты чего тут? Опять спал со мной? – Даже не знаю, на какой ответ я надеялась. Наверное, все же, что был рядом. И дело не в привычке или охране. Я втрескалась в него, призналась самой себе в этом уже раньше, и сейчас не стоило врать.