Не тот уровень, чтобы тягаться со мной. При желании можно загнать его обратно в Ад. Или заставить корчиться от невыносимой боли, запечатав демону выход из тела, в котором он сейчас находился. Но не стоило лишний раз демонстрировать свою силу. И дело даже не в зрителях. Чем меньше особей знают обо мне, тем лучше. К новой войне я пока не готова. Всех ли ведьм из Великого Ковена перебили отец и бабуля, оставалось только гадать.
Я сконцентрировалась, пряча свою бушующую энергию подальше внутрь, ослабляя яркий цвет своей ауры: обычный человек, не больше и не меньше. Просто с защитой от демонов. Я села на сиденье, достала блокнот из сумки и принялась обмахиваться, делая вид, что страдаю от жары. А сама тем временем сканировала взглядом вагон в поисках нахала. Тот стоял рядом, в нескольких метрах, задом ко мне, уставившись в окно, но изучая меня в отражении. Отвернувшись, боковым зрением в том же стекле, я заметила, как сверкнули чернотой его глаза.
Не ошиблась. Старые, вернувшиеся инстинкты не подвели. Я расстегнула две верхние пуговицы на рубашке, расширяя ворот, повертела шеей, напустила румянца на щеки продолжая изображать тепловой удар. Целью этого действа было показать демону лучи татушки на груди. Пусть успокоится. И проклинает сериал «Сверхъестественное». И его фанатку с пентаграммой. Это объяснит ему невозможность запрыгнуть в меня. Чем рассуждает о настоящей причине своего провала и побежит обсуждать ее с другими темными ангелами или подругами из ковенов, выдавая появление нового (или забытого старого) сильного мага в их Вселенной.
Демон еще раз пристально уставился на меня, а потом отвернулся. Сработало. Вот и славно.
***
Еще внизу, в холле офисного здания нашей фирмы, я почувствовала слабый запах оборотня. И теперь, когда я ждала лифт, он усиливался все сильнее. Становилось интересно, кто каждый месяц выл на Луну среди коллег. Когда стеклянные двери разъехались в стороны, из лифта пахнуло так, что заслезились глаза. Скоро полнолуние, волк источает феромоны.
Задержав дыхание, я зашла внутрь. Будет подвигом прокатиться в такой вонище даже несколько минут. Но желание распознать лохматого было сильнее страха задохнуться. Впрочем, сразу определить источник в этом смраде было затруднительно даже для ведьмы. Я начала сканировать присутствующих в тесной клетке. И через несколько человек выделила одного. Не человека. Я подняла глаза. Потапкин. Сисадмин. И если я смотрела на него, еле скрывая удивление, тощий ботаник таращился на меня с испугом, зажимая нос рукой. Он тоже понял, кто я, и еле сдерживался уже от моего аромата.
Волчонок, назвать его волком у меня не поворачивался язык, опрометью выбежал в коридор, едва лифт остановился.
Что ни говори, а передо мной теперь вставала дилемма. Кто я? Такая же нечисть, как Потапкин, или охотник, как отец и Винчестеры? Я жила жизнью суперов этот месяц. Даже убила несколько субъектов. Было ли это предательством по отношению к моей природе? Где грань между «хорошими» и «плохими»? Как умудрялись ее находить и отец, и Ровена? Один, живя с ведьмой, заведя с ней дочь, а вторая направо и налево уничтожая врагов Винчестеров, помогая им избавиться от «плохих», но, по сути, становясь отщепенкой среди своего ковена. Жить и поступать по совести? Но совесть, как и правда, у каждого своя. Что делать мне? Ждать указаний от отца и бабули? А если мне не понравится их правда, их истина? Действовать, исходя из интересов и безопасности людей? Они часто хуже зверей. И причиняют этому миру гораздо больше вреда, чем нечисть. Много ли представителей человечества живут по установленным ими же законам морали?
Тот же Потапкин. Что делать с ним? Может, он в жизни не убил ни одного человека. А питается только зайцами и белками. И кто давал мне, ведьме, право судить его? Только бы не растрещал всей своей стае, кем я являюсь. Не увидел во мне угрозу. Тогда он просто не оставит мне выбор, что делать.