Сириус повернулся к Гарри.
— Вставай, щеночек. Мы приехали.
Они вылезли. Предварительно осмотревшись на предмет лишних глаз, Сириус трансформировался. Кингсли спрашивал о мальчике с собакой, значит, его тайна была раскрыта. Он почувствовал прилив злости на Лунатика за раскрытие секрета, но осознавал, что это несправедливо. Если бы всё было наоборот, если бы это он сам считал, что Гарри в опасности, он бы рассказал, не раздумывая. А Ремус Люпин, естественно, так и думал. Естественно, он считал, что Сириус предал своих лучших друзей и теперь похитил их сына, собственного крестника. Конечно же, он плохо думал о нём. Логично. И очень больно.
***
Ремус Люпин понятия не имел о сожалении бывшего друга. После разговора с Дамблдором прошлой ночью он не смог заснуть. Вместо этого он сидел сначала на кухне, затем — в саду за домом и размышлял. Куда пойдёт Сириус? Что он будет делать? Зачем он забрал с собой Гарри? Он зациклился на этих вопросах. Ремус был человеком рациональным. Он предпочитал мыслить логически. И даже зная, что Сириус был другим, что его действия всегда были более спонтанны и подвержены эмоциям, он его не понимал.
Ремус никогда не был в Азкабане, но многое о нём слышал. Тюрьма должна была изменить Сириуса в худшую сторону, ослабить его. В таком состоянии, в бегах и без палочки, разве есть смысл сразу врываться к Дурслям и хватать Гарри? Почему бы не залечь на дно, не спланировать похищение, не приобрести новую палочку перед тем, как что-то предпринять? На свободе оставалось много Пожирателей Смерти, скорее всего, готовых помочь соратнику. Но, возможно, слухи о том, что Азкабан лишает людей разума, были правдивы. Ремус вздрогнул, представив маленького Гарри в руках безумного убийцы. Если Сириус, даже будучи психически нормальным, был способен на совершённые им злодеяния, что же он сделает с Гарри теперь, в невменяемом состоянии?
На этом его рассуждения были прерваны появившейся среди языков пламени головой Альбуса Дамблдора. Его попросили немедленно переместиться в кабинет директора. Когда Ремус вышел из камина в кабинете Альбуса и отряхнул свою потрёпанную одежду от сажи, он заметил, что был здесь не единственным гостем.
Он уже видел Кингсли Шеклболта несколько раз, вместе с Джеймсом и Сириусом, но после смерти Поттеров они не пересекались.
— Здравствуйте, Ремус. Спасибо, что пришли так быстро, — сказал Дамблдор. — Насколько я помню, вы знакомы с Кингсли.
— Мы встречались, — подтвердил Кингсли и коротко кивнул Ремусу. — Люпин.
— Шеклболт, — кивнул Ремус в ответ, испытывая чувство неловкости. После событий того Хэллоуина Ремуса официально допрашивали и сняли все обвинения, правда, не без настойчивого участия Дамблдора. Но многие знали о некогда близкой дружбе Ремуса с Сириусом. Кроме того, он был оборотнем — уже достаточная причина для недоверия в глазах многих людей. Таким образом, многие люди подозревали, что он тогда помог Сириусу. Он не знал, был ли Кингсли Шеклболт одним из них.
— В общем, — произнёс Кингсли, явно продолжая прерванный Ремусом разговор, — как я уже говорил, Блэка заметили. К несчастью, из-за стечения неудачных обстоятельств он ускользнул. Не все авроры вовремя узнали, что он — анимаг. Но всё равно хорошо, что теперь мы в курсе, иначе мы никогда бы его не поймали. Как вы, кстати, узнали об этом?
— У меня свои источники информации, Кингсли, — с улыбкой ответил Дамблдор.
— Его видели? — встрял Ремус. — С ним был Гарри? Мальчик в порядке?
Кингсли взволнованно, почти испуганно посмотрел на Ремуса и смущённо, будто извиняясь, улыбнулся.
— Нет, Гарри мы не видели. Но зато мы напали на след Блэка. Он вернулся на север. Его заметили в Манчестере.
— Вы случайно не предполагаете, почему он направляется именно туда, Ремус? — с безмятежным спокойствием в голосе поинтересовался Дамблдор.
— Манчестер мне ни о чём не говорит. Но, возможно, он просто старался уйти как можно дальше от Лондона и по чистой случайности оказался там.
Они поговорили ещё какое-то время, после чего Кингсли вернулся в министерство. Ремус тоже повернулся уходить, но у самого камина остановился и сказал:
— Я правда не в курсе, что ему там понадобилось.
— Я не сомневаюсь, что ты рассказал бы, если бы знал.
— Возможно, я смогу узнать.
Дамблдор пытливо оглядел его.
— Ты уверен, что хочешь этого? Пойми, никто не ожидает от тебя активного участия в этой слежке.
— Дело не в Сириусе, — сказал Ремус, — а в Гарри. Это — тот минимум, который я должен Джеймсу и Лили. Я обязан сделать всё, чтобы вернуть их сына домой целым и невредимым.
Этим вечером по возвращении домой Ремус поклялся себе, что найдёт Гарри. Ведь Дамблдор был прав, когда сказал, что он знал Сириуса. Он знал ход его мыслей. Если кто-то и мог их найти, это был он, Лунатик.
***
Они отошли от СТО и продолжали шагать до самых сумерек. Наконец они набрели на какой-то амбар и улеглись на стог сена переночевать. Уставший Гарри тут же отключился, но у Сириуса не получалось заснуть.
Он подошёл к маленькому окошку и посмотрел на быстро темнеющее небо. Он не видел собственную звезду, ту, в честь которой он был назван — только зимой можно было увидеть её здесь в такое время. Но он глядел на другие знакомые созвездия. В детстве он очень любил смотреть на звёзды. Альтаир в созвездии Орёл, Денеб и Альбирео в созвездии Лебедь… Они были его лучшими друзьями, пока не появились настоящие. И теперь, когда ситуация повторилась, они были словно старые знакомые. Даже теперь, когда он был так далеко от своей прежней жизни, подмигивающие ему звёзды оставались всё теми же.
========== 12. Я с тобой ==========
Гарри разбудили лучи солнца, сиявшего в окошке. Он лежал на копне сена — снова накрытый курткой Сириуса, как он заметил, перевернувшись на спину. Должно быть, тот укрыл его, когда он уже спал. Это был такой простой жест, но от него Гарри стало теплее — не столько снаружи, сколько внутри. Почти казалось, что Сириус заботится о нём. Но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Гарри осознавал, что их с Сириусом дружба существовала только у него в голове. Зачем такому человеку, как Сириус, такой друг, как он? Гарри знал, что он никогда не был одним из тех людей, которые нравятся другим. Почему — он не понимал. Он всегда старался быть милым и полезным, но ничего не изменилось.
Зачем тогда Сириус взял его с собой? Почему он хотел взять его с собой? Он только создавал Сириусу лишние проблемы. Ну, допустим, он был другом его родителей — этот факт все ещё заставлял что-то в животе Гарри вздрагивать. И те сделали Сириуса его крёстным отцом. Гарри не особенно понимал, в чём состоит функция крёстного отца, но выражение ему нравилось — просто потому, что в нём было слово «отец». Он никогда бы не признался в этом Сириусу, но с тех пор, как они сбежали от Дурслей, Гарри часто фантазировал, будто Сириус действительно был его отцом. Конечно, это были всего лишь мечты — но в те моменты, когда Сириус укладывал его спать, прижимал к себе или приседал, чтобы смотреть ему прямо в глаза, он почти верил в это.
Но, естественно, это были лишь фантазии его разума. Он знал, что не был нужен Сириусу в этом смысле — кто пожелает иметь такого тупого сына-слабака? Наверное, Сириус просто чувствовал себя обязанным его забрать. Очевидно, ему не понравилось обращение Дурслей с ним. Но это не значило, что Сириус был рад бежать вместе с каким-то глупым мальчишкой. Гарри осознавал, что был ходячей неприятностью, бременем. Быть может, Сириус втайне уже сожалел о содеянном.
А ещё Гарри не понимал, что от него ожидалось. Он всё ещё очень стеснялся Сириуса. До сих пор волшебник проявлял к нему только доброту, но Гарри ужасно боялся, что однажды Сириус устанет от него и бросит его. Он боялся, что однажды скажет что-нибудь настолько тупое, что Сириус разозлится и больше видеть его не захочет.
И сейчас, глядя на спящего крёстного, Гарри решил, что будет очень осторожным со словами и постарается быть очень-очень хорошим. Может быть, тогда Сириус оставит его. Он только желал, чтобы в этот раз у него получилось лучше, чем у Дурслей — он так и не смог понравиться ни дяде Вернону, ни тёте Петунье.