— Это уже не важно, — вздохнул Дамблдор. — Что сделано, то сделано. По крайней мере, Скримджер заинтересован в том, чтобы докопаться до истины, пусть его и не заботит цена правды. Я больше волнуюсь насчёт Корнелиуса, который только попытается всё замять. Ему всё равно, что и как в этом мире произойдёт, лишь бы это не испортило его репутацию.
Он повернулся к мадам Помфри.
— Поппи, я не знаю, как вы это сделаете, но я обязан побеседовать с Ремусом до прихода Руфуса и министра, то есть до утра.
Цокая языком и ворча что-то на тему того, как сильно её пациенты нуждаются в отдыхе и как неразумно пичкать их такими препаратами, мадам Помфри дала Ремусу несколько зелий, которые должны были ускорить его пробуждение. Закончив, она кинула неодобрительный взгляд на Дамблдора и сообщила, что сделала всё, что могла, и теперь им остаётся только ждать, пока он не очнётся.
— Спасибо, Поппи, — искренне поблагодарил её Дамблдор. — Вы же знаете, я не стал бы вмешиваться без крайней необходимости.
И они ждали. Ни один из них не спал в это время — не то очень позднюю ночь, не то очень раннее утро. Дамблдор и Кингсли в гробовой тишине сидели рядом в креслах у камина. Дамблдор угрюмо глядел в огонь, очевидно, глубоко задумавшись. Кингсли равномерно помешивал свой чай.
В соседней комнате мадам Помфри суетилась вокруг своих пациентов. Особое внимание она уделяла бледному мужчине на дальней кровати, чья высокая температура не просто настораживала — пугала. Его одежда и длинные чёрные волосы прилипали к горячей влажной коже, он весь покрылся холодным потом, ворочался и бормотал что-то невразумительное. Он много стонал, повторял «нет» и «пожалуйста», и она вроде бы слышала имя «Джеймс» и что-то, что звучало как «крыса». Но большую часть она попросту не могла разобрать.
И вдруг в противоположной стороне комнаты раздался стон. Она обернулась и увидела, как Ремус Люпин потянулся и медленно открыл глаза. Она подбежала к его постели, пощупала пульс и помахала у него перед глазами светящейся волшебной палочкой. Он зажмурился.
— Мистер Люпин. Как хорошо, что вы снова с нами. Как вы себя чувствуете? Вы помните, что произошло?
Ремус нахмурился и моргнул.
— Где я? — промямлил он.
Мадам Помфри многозначительно глянула на него.
— Вы находитесь в доме покойного Альфарда Блэка в Краю Озёр. Вы помните, как вы здесь очутились?
Ремус слабо кивнул головой.
— Гарри, — сказал он, пытаясь осмотреться. Но он видел только стены, дверь и — стоп, Помфри? Как она здесь оказалась? — Сириус, — простонал он. — Что случилось? Гарри… он нашёл его? Где Сириус?
— Всё в порядке, не волнуйтесь, — мягко ответила ему мадам Помфри, стараясь успокоить. — Гарри спит в кровати рядом с вашей. Через пару дней он будет здоров как огурчик. Скорее всего, он просто простудился.
— А Сириус? — спросил Ремус.
На секунду мадам Помфри заколебалась.
— Его лихорадит. Посмотрим, как он… перенесёт ли он эту ночь.
Ремус сглотнул образовавшийся в горле ком.
— Что вы имеете в виду? — прохрипел он. — Он же… он не… всё не может быть так серьёзно!
Старшая ведьма сочувственно взглянула на молодого мужчину, за которым ей так часто приходилось приглядывать, пока он был школьником.
— Ничего пока не могу обещать. Это зависит от его способности и желания бороться, а вы ведь и сами понимаете, что сейчас он очень слаб.
Ремус тяжело опустил голову на подушку. Его глаза округлились, сердце бухало в груди.
— Он спас мне жизнь, — прошептал он. — Сегодня он спас мне жизнь.
Кровать скрипнула; на одеяло надвинулась тень. Ремус поднял взгляд и увидел перед собой обеспокоенное лицо Альбуса Дамблдора.
— Здравствуйте, Ремус. Рад, что вы очнулись.
— Альбус, — Ремус смотрел Дамблдору в глаза, не мигая и не отводя взгляда; голос его сразу же стал твёрже. — Пожалуйста, не вызывайте пока авроров. Мне кажется, мы многого не понимаем и многое понимаем неправильно. Я не могу это объяснить, но… то, как он поступил — зачем бы ему это? Он… — Дамблдор вздохнул, и Ремус оборвал свою речь. — Что? — спросил он ещё более взволнованным голосом.
В дверях кашлянули. Ремус посмотрел туда и увидел серьёзное лицо Кингсли Шеклболта. Он снова встретился взглядом с Дамблдором, пытаясь понять, верны ли его худшие подозрения.
— Не хотелось бы вас огорчать, но министерство уже в курсе ситуации. Я планировал выслать подкрепление через Кингсли, но слова Минервы достигли ушей Скримджера. Он уже был здесь со своими авторами и вернётся к утру. Боюсь, что скоро министр тоже узнает обо всём случившемся.
— Скримджер, конечно, не фанат Фаджа, но он не станет рисковать своим положением, — кивнул Кингсли. — А значит, проинформировать министра — его прямая обязанность.
— Поэтому нам нужно знать, что произошло, чтобы у нас было чем оперировать, — пояснил Дамблдор. — Это очень серьёзное дело с неизвестным исходом, поэтому действовать нужно обдуманно.
Мадам Помфри вернулась в комнату и протянула Ремусу сперва Бодроперцовое зелье, затем чашку сладкого чая. Ремус разом выпил лекарство, сморщился, когда из его ушей повалил дым, и сделал глоток чая, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. Ему было очень неловко осознавать, что на него глядят все присутствующие.
— Как я его нашёл, говорите? Долгая история, когда со всем разберёмся, обязательно расскажу; самое главное, что… Я знаю, я уже говорил это, но я просто уверен, что мы что-то упустили, или не понимаем, или… — глаза Ремуса почти умоляли. — Я не знаю, — беспомощно сказал он, — я не могу это объяснить, но это совсем не то, чего я ожидал! Он спас мне жизнь, Альбус! Совсем как раньше… — он умолк, пытаясь подобрать такие нужные слова и ответы. — И он заботился о Гарри. Он сказал, что забрал ребёнка, потому что дома его обижали! Он сказал, что они его били, морили голодом, говорил что-то про рубцы от ремня… Я не знаю, возможно, он сошёл с ума и рассказывал о собственном опыте, но… он совсем не вёл себя, как матёрый убийца. Даже когда я сообщил ему, что всё кончено, что он вернётся в Азкабан, он волновался только о Гарри! И потом, он спас мне жизнь, Альбус! Зачем бы это ему? — из глаз Ремуса хлынули слёзы. Он попытался сморгнуть их. — Он мог просто дать мне утонуть и сбежать. Что, если мы просто чего-то не замечаем? Что, если… — он замолчал, внезапно заколебавшись.
— Если что, Ремус?
— Я не знаю… тогда я подумал, что он просто слетел с катушек, но он говорил что-то о Питере.
— О Питере Петтигрю?
— Да. Он сказал, что Питер жив и что это он… истинный предатель.
— Ремус, ты же сам понимаешь, что это невозможно. Только Хранитель Тайны может выдать информацию.
— Да, вот только… Сириус сказал, что Хранителем Тайны был Питер.
Тот, о ком они говорили, ворочался в постели, стонал и боролся с одеялом. Ремус принял сидячее положение и теперь внимательно наблюдал за некогда ближайшим другом. Внезапно Сириус задёргался в конвульсиях.
— Нет! — вскрикнул он. — Нет, пожалуйста!.. — а затем: — Джеймс, нет! Джеймс!
Ремус с отчаянием в глазах проследил, как мадам Помфри подбежала к нему и проверила сперва его общее состояние, потом наложенные чары.
— Пожалуйста, Лили, не надо! — отчаянно закричал хриплый припадочный голос. Ремус зажмурился, не давая слезам пролиться. Его мир снова перевернулся с ног на голову, только вот на этот раз винить он мог только себя.
***
Сириус пробирался сквозь кромешную тьму. Вокруг не было ничего — ни объектов, ни движения. Был только холод и серо-зелёное свечение, шедшее неизвестно откуда, которое не освещало мрак, но было его составляющей. В этом морозном мире он дышал облаками пара. В лёгкой рубашке он чувствовал себя почти голым, совсем беззащитным перед жутким холодом. Его босые ноги истекали кровью. Он не знал дороги — он просто упрямо шагал вперёд, цепляясь за одну-единственную мысль. Он должен был найти их. Спасти их.
Внезапно он увидел что-то впереди и поспешил туда, уговаривая свои больные ноги идти поскорей. Это оказался человек — точнее, труп. Доковыляв до него, он упал на колени, перевернул тело и уставился в пустые немигающие глаза Лили Поттер.