— Нет! — вскрикнул он. — Пожалуйста, Лили, не надо!
Он затряс её безвольное тело, будто стараясь пробудить в ней жизнь. Только это было невозможно. Искра жизни навсегда покинула её. Она больше никогда не улыбнётся и не нахмурится, её рука никогда больше не поднимется отвесить ему шутливый подзатыльник, она больше никогда не покачает головой, не засмеётся, не положит по-дружески ладонь ему на плечо… Куда ушла вся жизнь, которой в ней было так много?..
Во тьме раздался тихий плач. Хныканье беспомощного ребёнка. Гарри. Где Гарри? Он должен был его отыскать. И он побежал, спотыкаясь, игнорируя боль, но плач был повсюду, и он терялся. Он остановился и бешено осмотрелся вокруг. Вдруг из мрачной дали вышли фигуры в чёрных плащах. Они были в масках и капюшонах, и у Сириуса не было ни малейшего шанса разглядеть их лица. Пожиратели Смерти. Их было больше, чем он мог сосчитать, они окружали его, наступали с нацеленными палочками. Был ли Гарри у них?
— Где Гарри? Что вы с ним сделали? — проорал он, поворачиваясь на каблуке. Круг Пожирателей смыкался.
Раздался грохот, похожий на гром от удара молнии, когда гроза бушует прямо над тобой. Он инстинктивно пригнулся. Фигуры в мантиях отошли назад и растворились во мраке; лишь одна, та, что стояла прямо перед ним, даже не пошевелилась. Сириус встал и расправил плечи. Его сердце билось как сумасшедшее. Этот человек почему-то казался особенным. Фигура шагнула к нему, откинула капюшон, и Сириус увидел лицо лучшего друга. Он выглядел ровно так же, как в последний раз, как в последнюю ночь, в последнюю их встречу. Улыбающийся. Живой. Сириус не медлил. Он тут же кинулся вперёд и крепко обнял Джеймса, пока тот не исчез.
— Джеймс. Джеймс, Джеймс, Джеймс! — всхлипывал он другу в плечо. Он не стыдился своих слёз. Это был его брат, тот, по которому он скучал каждый божий день на протяжении долгих семи лет. Он надеялся на эту встречу, молил судьбу дать ему шанс снова увидеться с ним, сказать ему всё невысказанное.
— Я люблю тебя, — прошептал он, уткнувшись носом в одежду Джеймса. — Ты — мой брат и моя семья. Я люблю тебя. Прости, Джеймс. Это всё моя вина. Это я должен был умереть. И я был готов умереть. Чтобы спасти тебя, Лили и Гарри.
— Я знаю, — сказал Джеймс. Сириус поднял голову с плеча Джеймса и поглядел в его яркие карие глаза. — Но ты не умер. Ты всё ещё жив, и в этой жизни у тебя ещё много дел. Ты не можешь сдаться. Ты нужен Гарри. Он тебя очень любит. У него остался только ты. Позаботься о нём. Пожалуйста, Сириус, позаботься о моём сыне. Мы доверили тебе стать его крёстным, потому что знали: ты перевернёшь небо и землю, чтобы его защитить. Когда ты впервые взял его на руки, я сразу понял, что ты никогда его не бросишь. Ты будешь любить его всегда, до самого конца света, а может, и после. Ты так устроен, Бродяга. Я всегда это знал. Позаботься о нём…
А потом Джеймс растворился в воздухе, словно дым, и Сириус снова остался один в серой тьме.
***
— Он сделал нечто практически невероятное, — прошептал Ремус. — Мы планировали пойти по следам Гарри, но их к тому времени замело. Но Сириус всё равно куда-то уверенно шёл, будто знал дорогу, хотя это было не так. Я знаю, что это кажется бессмыслицей. Он сказал, что Гарри вышел на лёд. Он произнёс это как достоверный факт. Я не успел среагировать, а он уже превратился в Бродягу и бежал по озеру. Бродяга — его анимагическая форма, — пояснил Ремус в ответ на поднятую бровь Кингсли.
— Это мог быть обыкновенный трюк, попытка сбежать, — спокойно сказал Кингсли.
— Сначала я тоже это подозревал, — отрицательно покачал головой Ремус, — но потом произошло кое-что незапланированное. Лёд подо мной захрустел, поверхность под ногами разошлась, я внезапно оказался в воде… Короче, я провалился под лёд. Я отчётливо помню этот переломный момент, помню, как моё тело пронзили тысячи игл, а в лёгких внезапно закончился воздух, а потом стало темно. После этого моя память превращается в короткие отрывки. Вроде бы я лежал в снегу на спине, завёрнутый во что-то тёплое, и меня ощупывали чьи-то ладони… — Ремус покраснел. — Я могу путать реальные события и сны, но я знаю, что меня вытащил он. Сириус.
— Я уверен, что именно это и произошло, — кивнул Дамблдор. — Очевидно, как только он принёс вас сюда, он вернулся к поискам Гарри. Уже после моего прибытия он вновь появился здесь и упал в обморок посреди гостиной. Остался только один вопрос — чем были обоснованы его действия.
— Ты прав. Это моя вина. С той самой ночи, когда я нашёл тела Джеймса и Лили среди руин их дома, я ни на секунду не переставал себя винить.
— Я, идиот, думал, что Волдеморта можно перехитрить. Это я, дебил, попался на крючок и оставил лучшего друга, брата, на растерзание убийце! Но я не убивал их. Я никогда их не предавал!
Ремус тяжело сглотнул и уставился на свои руки, лежащие поверх одеяла. Поднял взгляд на Дамблдора и озвучил невероятную мысль.
— Возможно, он невиновен.
— Или, — возразил Кингсли, — может быть, его разум просто подавил воспоминания о том, как он предал лучших друзей в попытках построить виртуальную жизнь, где вы двое крепко дружите и он воспитывает Гарри. Вполне закономерные последствия Азкабана. Обычно узники действительно сходят с ума.
— Он вовсе не вёл себя, как безумец, — ответил Ремус. — Да если бы он спятил, разве не должен был Азкабан, наоборот, лишить его человеческих качеств? Дементоры высасывают все хорошие, счастливые воспоминания, не так ли? Вряд ли он забыл бы о предательстве. Он забыл бы о своих бывших друзьях и семье.
— Вы сказали, что он шёл уверенно, будто знал дорогу? — переспросил Дамблдор, сосредоточенно глядя на него.
— Да. Вы думаете, это из-за…
— Вполне возможно, — кивнул Дамблдор.
Кингсли поднял брови и окинул обоих вопросительным взглядом.
— Из-за чего? — спросил он.
— Из-за обещания, которое Сириус Блэк дал восемь лет назад, — ответил Дамблдор.
***
Дамблдор верно описал Руфуса Скримджера как нетерпеливого человека. Но он, очевидно, также придавал значение собственному статусу. Поэтому после восхода солнца среди позеленевших языков пламени возник не Скримджер, а Гэвин Робертс. Мужчина стряхнул с одежды сажу и кивнул Дамблдору с Кингсли.
— Господа.
— И вас с добрым утром, мистер Робертс, — поздоровался Дамблдор, дружелюбно улыбаясь прибывшему аврору. — Надеюсь, вы выспались.
— Не особенно, — пожал плечами Гэвин. — Но это вполне ожидаемо в такой ситуации. Он очнулся? — спросил он, переходя сразу к делу.
— Нет, боюсь, мистер Блэк ещё без сознания. Но он пережил эту ночь. Это большее, на что мы могли надеяться.
Мадам Помфри вышла из комнаты, где находились её пациенты, и вытерла руки о фартук.
— Его температура немного снизилась. Я стараюсь по мере возможности увлажнять его кожу, чтобы немного его охладить. Это всё, что я могу сейчас сделать. К счастью, его сердце сильнее, чем я опасалась. Сам тот факт, что он пережил эту ночь, является хорошим знаком. Думаю, у него есть неплохие шансы на выздоровление. Он бредит, но пока нельзя сказать, сможет ли он отвечать на вопросы, даже если он и проснётся. — С коротким кивком она развернулась и собралась назад в комнату.
— А есть ли способ разбудить его поскорей? — нетерпеливо спросил Робертс.
Мадам Помфри обернулась и смерила его долгим взглядом.
— Без риска для жизни пациента — нет. Поэтому я этого делать не стану. — Пронзив его напоследок очередным острым взглядом, она скрылась за дверью.
— Однако, — продолжил беседу Дамблдор, — мистер Люпин уже очнулся и объяснил вчерашние события, по крайней мере, всё известное ему. Случилось так, что вчера он заметил мистера Блэка и Гарри на рождественской ярмарке и выследил их. Вероятно, происходящее напугало Гарри, поэтому он убежал на улицу, в метель. Мистер Люпин отправился искать Гарри и взял с собой мистера Блэка, хорошо знающего окрестности, как проводника. После, при попытке пересечь замёрзшее озеро, мистер Люпин провалился под лёд, а мистер Блэк вытащил его, перенёс сюда и вернулся к поискам Гарри. Я своими глазами видел, как мистер Блэк вошёл в дом, держа на руках мальчика. Гарри был без сознания. К сожалению, у мистера Блэка было сильное переохлаждение, и он упал в обморок.