— Но это просто смешно! — гневно вскричала мадам Помфри. Дамблдор успокаивающе положил руку ей на плечо, что заставило её проглотить огромную тираду в защиту Ремуса, уже готовую сорваться с языка.
— Могу поручиться за мистера Люпина, — спокойно заверил Альбус. — Как я уже говорил, он отчитывался мне о результатах своего расследования.
— Ну, Дамблдор, это вы предложили отдать мальчика тем магглам. Теперь же вы утверждаете, что в их семье процветает насилие. Не думаю, что могу полностью доверять вашему мнению.
Мадам Помфри вновь открыла рот, собираясь прямо высказать министру всё, что у неё накипело, но Дамблдор легонько сжал её плечо, и, фыркнув, она промолчала.
— Понимаю вас, — сказал Дамблдор. — Вижу, вы согласны, что Гарри не следует возвращаться к своим маггловским родственникам. Могу порекомендовать одну семью волшебников.
Фадж заколебался.
— Только если среди них нет вампиров или оборотней, — противным голосом заключил он.
— Не беспокойтесь, нет, — ответил Дамблдор. — Эта семья даже чистокровная, — поднял брови директор. Фадж смущённо покраснел.
Когда министр ушёл, Ремус выдохнул с облегчением. Он не слышал всего разговора, так как дверь в спальню была закрыта, но долетевшего до него пару раз слова «оборотень» хватило, чтобы мысленно сказать Фаджу что-нибудь вроде «скатертью дорожка». Теперь он сидел за деревянным столом рядом с Дамблдором и Помфри, уставившись в свою чашку с чаем.
— Так что сейчас будет? — спросил он, не поднимая взгляда. — Куда вы отправите Гарри? Вы же знаете, я бы…
— Я знаю, Ремус, — сочувственно поглядел на него Дамблдор. — Я предложил тебя на роль временного опекуна, но Фадж тут же отказался. Мне очень жаль.
— Всё в порядке, Альбус, — грустно улыбнулся Ремус. — Мы ведь уже об этом говорили.
Лицо Дамблдора на глазах осунулось и помрачнело.
— Ремус. Ты же прекрасно знаешь, что не я решаю эти вопросы. Если бы дело было за мной, вы с Гарри давно уже отдыхали бы в твоём, Ремус, доме. Но это не так. Насчёт нашего разговора семь лет назад… Я ошибся. Я знаю, это была страшная ошибка. Но я так настаивал, чтобы Гарри жил у своих единственных кровных родственников не потому, что ты оборотень, не потому, что я считал тебя неспособным воспитать ребёнка. Надеюсь, ты это понимаешь.
С глубоким вздохом Ремус повесил голову.
— Я понимаю, — сказал он. — Так куда вы его отправляете? — он вновь встретился взглядом со старым волшебником.
— В семью магов, которой я доверяю. У них есть дети возраста Гарри. Думаю, там ему будет хорошо, особенно с учётом приближающихся каникул.
Ремус только кивнул. Всё равно он ничего не мог поделать.
— А Сириус? — прошептал он.
— Это куда более сложный вопрос, — глубоко вздохнул Дамблдор. — Не забывай, Ремус, мы пока не знаем, где правда, а где ложь. Мы не знаем, действительно ли он невиновен.
— Я понимаю, что это иррационально, Альбус. Целых семь лет я убеждал себя, что ненавижу его. Я много раз составлял мысленный список доказательств его вины. Я подкармливал свою ненависть тоской. Но, когда мы снова встретились, он… он был просто Сириусом. Таким же, как и всегда. Нетерпеливым, вспыльчивым и упрямым. Слишком храбрым, слишком праведным. Если бы там была Сортировочная шляпа, она непременно бы определила его как гриффиндорца, даже не раздумывая. Пока я не могу объяснить, как так получилось, что он невиновен. Я не знаю всей картины. Мне остаётся только верить. Если же Сириус и впрямь однажды хладнокровно предал Джеймса и Лили… что ж, значит, я ничего не понимаю в этой жизни.
***
Сириус не знал допрашивающего его аврора. Их было так много… Он понятия не имел, сколько он просидел в этой пустой тёмной комнате, где был только стол и три стула. Два стояли у стола, один — в углу. В углу сидел другой аврор и молча наблюдал за происходящим. Было холодно. Они забрали его мантию, и теперь у него стучали зубы. Его голова кружилась, и слушать голоса становилось всё тяжелее и тяжелее.
— Зачем вы выкрали Гарри Поттера из дома его тёти с дядей?
— Они с ним плохо обращались! Дядька его бил, скорее всего, ремнём. Я собственными глазами видел, как он ударил ребёнка по лицу так, что тот отлетел в сторону! Он всего лишь восьмилетний мальчик, мой крестник! Конечно, я забрал его, не оставлять же мне его там!
— В официальные органы ни разу не поступало жалоб на насилие в этой семье, которое вы описываете.
— Ну, очевидно, потому что всем было плевать! — зло рявкнул Сириус. — Чёрт побери, если вы мне не верите, спросите Гарри!
— Вы явно промыли мозги мальчику, пока он был в ваших руках.
— Тогда спросите этого ублюдка, Вернона Дурсля! Если понадобится, скормите ему Веритасерум, чёрт, дайте мне Веритасерум!
— Использование веритасерума министерством запрещено. Согласно пункту 3б статьи 167, это запрещённое наркотическое галлюциногенное вещество, которое не может быть использовано при допросе в ходе предварительного расследования или суда.
Сириус захохотал. Это было так нелепо!
— И с каких это пор вы против небольшого нарушения закона? — прохрипел он. — Лично я помню, что надо мной вышеупомянутого суда вовсе не проводилось!
— В вашем положении нет ничего смешного, мистер Блэк. Советую вам отнестись к нашему допросу серьёзней.
Сириус окинул его презрительным взглядом.
— Вы думаете, я нахожу вас или этот ваш этот фарс забавным? — прошипел он. — Вы считаете, что провести полжизни в Азкабане — это весело? Вы думаете, это так смешно, когда от тебя ни на минуту не отходят дементоры? — его голос сломался, и он зашёлся в приступе кашля, затрясся всем своим тощим телом. — Так вот, ни хрена! — чихнул он, когда кашель поутих, оставив его с чувством жестокой слабости.
Но аврора его речь не впечатлила.
— Кто помогал вам сбежать?
— Никто, — округлил глаза Сириус.
— Тогда как вы сбежали?
— Выбрался и доплыл до берега.
— По какой причине вы избили маггла по имени Вернон Дурсль?
— Вы вообще слушали, о чём я говорил? Зачем вы спрашиваете меня, если не слушаете ответы и не верите ни единому слову?
— Контактируете ли вы с Пожирателями Смерти?
— Да, конечно, — глумливо фыркнул Сириус. — Посылаю в Азкабан рождественские открытки.
И это продолжалось без остановки. Сириус устало наклонился вперёд и положил голову на стол. Голова кружилась; ему было жарко, но в то же время его окружал сплошной холод, охватывал его, заставлял тонуть. Он больше не мог думать, не мог говорить. Пробормотав напоследок имя крестника, он соскользнул со стула и рухнул на пол.
***
Гарри спал весь вечер и всю ночь напролёт, и благодаря зелью Сна без Сновидений кошмары ему не снились. Но потом наступило утро. Хорошее утро; снег весело искрился, а на небе не было ни облачка, как бывает только в солнечные дни.
Но Гарри сразу же понял — что-то было не так. Он был в комнате Сириуса, а не у себя в кровати на чердаке. В доме не пахло пригорелой кашей или блинчиками — вообще ничем. Из кухни не доносилось фальшивого пения. Впервые, проснувшись в этом доме, он не ощущал присутствия Сириуса. И вдруг он всё вспомнил. Он не видел и не слышал Сириуса, потому что его здесь не было. Его крёстного куда-то забрали, и теперь он не знал, когда они увидятся в следующий раз (если они ещё встретятся) и что с ним теперь будет. Наверное, его вернут к Дурслям. При этой мысли что-то глубоко внутри него заныло и налилось свинцом.
Вскоре мадам Помфри зашла в спальню и попыталась его развеселить, но у него не получилось даже улыбнуться. С её стороны это было очень мило, но он слишком волновался, чтобы делать что-то, кроме как волноваться. Ему сильно мешал маленький тугой комок в животе, от которого было очень больно.
Он оделся, перешёл в гостиную и застенчиво оглядел взрослых. К счастью, этих нехороших, злобных и раздражительных вчерашних незнакомцев больше не было, и тот человек в странной шляпе тоже ушёл. Остались только Ремус, мадам Помфри и старик, которого звали не то Дамблдор, не то Альбус — он не знал. Все они смотрели на него, дружелюбно улыбаясь, но ему всё равно было страшно. Он робко подошёл к уже накрытому столу. Ремус отодвинул для него стул, и Гарри послушно уселся и уставился на свою тарелку с блинчиками. Они были идеально круглые, румяные, но не слишком. Он скучал по другим, кривобоким и пережаренным блинчикам, которые для него готовил Сириус.