Её взгляд пал на Бодроперцовое зелье, которое она ему оставила. Он его не выпил. Наверняка он был не в том состоянии, чтобы вообще его заметить.
На секунду целительница заколебалась, а после быстро наложила разогревающие чары на зелье и подняла чашу. Миссис Брисби осторожно присела на койку рядом с трясущимся, неразборчиво бормочущим в бреду преступником, вынула из карманов своей мантии два флакона и добавила в чашу пару капель двух зелий: Сна без Сновидений и Обезболивающего. Поддерживая одной рукой его голову, она поднесла лекарство к его губам. Его глаза широко распахнулись; глотая жидкость, он закашлялся, но всё же смог выпить зелье полностью. Их взгляды встретились, и ей показалось, что серые глаза наконец её увидели — впервые.
— Спасибо, — прошептал он.
Она ничего не могла с собой поделать — на секунду перед её глазами предстал другой хрупкий юноша с такими же серыми глазами.
Дверь глухо стукнула, закрываясь. Покинув камеру, миссис Брисби пришла к неплохому решению. Сейчас ей нужно было тихо уйти, чтобы никто не заметил, куда именно она пошла — в совятню. Возможно, это было бесполезно. Может быть, он уже обо всём знал, но она не могла просто стоять в стороне и смотреть. Только не в этот раз.
***
Держащая палочку рука тряслась, пальцы казались деревянными, но у него всё же вышло сделать правильное движение рукой. Заклинание попало прямо в пушистый комочек — в крысу. Прямо перед четырьмя парами глаз: удивлённых — Артура, шокированных — Молли, перепуганных — Гарри, озлобленных — Ремуса облезлая крыса превратилась в плюгавого человечка. Он был низкий, полный и явно начинал лысеть. Маленькие глазки на круглом лице лихорадочно метались от одного лица к другому. Выявляющее анимага заклятие разрушило наложенные Ремусом Обездвиживающие чары, и волшебник поднялся на ноги, нервно, испуганно осматриваясь.
Он был так похож на Питера и в то же время совершенно непохож на него. Ремус подумал, что он выглядел куда более по-крысиному, чем тогда, много лет назад. Возможно, это были последствия пребывания в анимагической форме такое долгое время. А может быть, теперь Ремус просто знал, что Питер был крысой даже в облике человека. Вероятно, именно эти перемены подавили всяческое возможное желание Ремуса восторженно прокричать «Питер! Ты жив!» и заключить вновь обретённого друга в крепкие объятия. Он начинал ощущать нечто другое, весьма обескураживающее — сожаление, что его друг не умер тогда на самом деле.
— Здравствуй, Питер, — наконец нарушил воцарившуюся в комнате тишину Ремус. — Давно не виделись.
— Ремус! — пискнул Питер. Действительно пискнул. Возможно, Питер уже отвык разговаривать по-человечески. — Какая неожиданность! Дружище! Старина Ремус! — он заламывал руки, отчего почему-то казался ещё похожим на грызуна.
— Представь себе, как я удивлён, Питер. Всё-таки последние семь лет я считал тебя мёртвым, — Ремус задался вопросом, как его голос мог быть таким спокойным, когда он направлял палочку на друга детства, который был объявлен погибшим, но стоял перед ним целым и невредимым — не считая одного пальца. На секунду Ремусу стало почти любопытно, как будет выкручиваться Питер. Любопытно, какие логические — и/или выдуманные им на ходу — причины могли привести к тому, что он стоял посреди гостиной ничего не подозревавших Уизли, прожив до этого семь лет в облике питомца их сына. Когда Питер ничего не ответил, Ремус вопросительно приподнял брови. — Не желаешь ли объяснить, что ты здесь делаешь, Питер? — тихо спросил он.
Но следующие слова принадлежали Артуру Уизли.
— И хорошо бы у вас было приемлемое объяснение. Особенно если учесть, что вы жили в моём доме и спали в постели моего сына с тех времён, когда он был чуть ли не младенцем! — яростно выплюнул он.
Молли ничего не говорила. Она была слишком шокирована; её челюсть отвисла, но лицо быстро приобретало опасный для маленького толстого волшебника цвет.
— Ну, я… мне нужно было прятаться! — заикаясь, пояснил Питер.
— Почему? — поинтересовался Ремус безжизненно-спокойным голосом. — Во имя Мерлина, почему ты счёл нужным прятаться от всего магического мира семь лет в облике домашнего животного, когда все вокруг — и твои друзья тоже — считали тебя покойным?
— Он хотел меня убить! — воскликнул Питер. — Он уже однажды попробовал, он точно попытался бы снова!
— Кто хотел убить тебя, Питер? — уже более нетерпеливо спросил Ремус.
— Сириус! — вскричал Питер, вполне убедительно вздрагивая.
— Но почему ты боялся Сириуса, если он был в Азкабане? — Ремус холодно уставился на коротышку. — Он сидел в Азкабане как раз за убийство, судя по всему, живого тебя.
— Он убил всех тех магглов! Он почти прикончил меня, Ремус! И он сбежал, не так ли? Я всегда знал, что однажды он до меня доберётся!
— Ты знал, что Сириус сбежит из Азкабана? Совершит то, что раньше никому не удавалось?
— Он очень сильный! Он знает тёмную магию, Ремус, он опасен!
— Я по-прежнему не понимаю, почему ты не обратился к нам, ко мне или к Дамблдору, почему ты выбрал семь лет жить в форме крысы вместо того, чтобы попросить помощи у друзей или даже министерства.
— Мне плевать, почему вы это сделали, — прокричал внезапно новый голос. Молли Уизли выступила вперёд, направив на Питера палочку. — Вы забрались в наш дом! Вы маскировались и проводили ночи в одной постели с моим несовершеннолетним сыном. Не знаю, какие извращённые желания вы так удовлетворяли, но я этого так не оставлю! — Молли медленно подошла поближе к перепуганному волшебнику, почти тыча ему в лицо волшебной палочкой. Её муж удерживал её от необдуманных действий, крепко взяв за плечи.
Питер бешено выкручивал руки.
— Я боялся! Я не знал, кому доверять! Один из моих лучших друзей предал нас всех, а потом попытался меня убить!
— Но ведь ты точно мог доверять такому человеку, как Дамблдор, Питер. Всё это какая-то бессмыслица, — сказал он, похоже, правду. Это могло иметь смысл в случае с кем-нибудь другим, не с Питером, который всегда рассчитывал на друзей во всём: от защиты от хулиганов до помощи с домашним заданием. Чёрт, да он даже девушку на Рождественский бал сам не мог пригласить — Мариан МакАллистер за него в своё время позвал Сириус. Девушка, естественно, не отказала очаровательному Сириусу в просьбе, скорее всего, забыв, что он был просто «почтальоном», а не её будущим мужем. Сириус… Он должен был спросить.
— Питер, ты был Хранителем Тайны?
Уголок глаза коротышки едва заметно дёрнулся, но Ремусу и этого хватило, чтобы понять — его следующие слова будут ложью.
— Н-нет! Сириус был Хранителем Тайны! Мы все знали, что это был Сириус. Он предал Джей-…
— Даже НЕ ПРОИЗНОСИ их имена! — взорвался Ремус. В животе его всё бурлило. — Возможно, пока я не могу это доказать, но я знаю— ты лжёшь, Питер. Сейчас мы пойдём в министерство, и ты поможешь мне спасти Сириуса. Это как минимум должно обеспечить ему справедливый суд. А потом посмотрим, согласится ли Визенгамот с твоими убедительными доводами, почему ты сфальсифицировал собственную смерть!
— Я пойду с вами, — объявил Артур Уизли, который уже несколько успокоился, но продолжал гневно смотреть на Питера. — Мне надо сказать ребятам Скримджера пару слов.
Питера обездвижили полными Вяжущими чарами, после добавили на всякий случай несколько обычных верёвок. Ремус пообещал себе, что разорвёт его на куски, если он только попробует превратиться.
— Я не позволю тебе сбежать, Питер. Я скорее убью тебя. Твоё тело тоже будет интересным доказательством, — пригрозил он с рыком, который прозвучал весьма по-волчьи. Питер вздрогнул.
Единственным препятствием оказался именно тот, ради кого Ремус и навестил Уизли. Гарри отказывался отцепиться от Ремуса, одежду которого испуганно сжимал кулачками во время всего происходящего.
— Нет! НЕТ! Я должен пойти к Сириусу! Я ему нужен! Пожалуйста-пожалуйста, Ремус, надо идти, я знаю, что надо идти сейчас, а то мы опоздаем! — вновь запричитал мальчик. В итоге Ремус и мистер Уизли согласились, что проще взять Гарри с собой, чем провести ещё час, пытаясь оторвать его от одежды мага и рискуя вероятностью сердечного приступа у восьмилетнего ребёнка.