— Стойте! Пожалуйста! Я могу всё объяснить! Здесь ребёнок! — отчаянно воззвал он.
— ВСЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ И ОПУСТИТЬ ПАЛОЧКИ! — внезапно раздался в подземелье командный, магически усиленный голос, и Ремус облегчённо расслабился, увидев стоящих в дверях грозного Альбуса Дамблдора, неуютно ёрзающего Корнелиуса Фаджа и явно шокированного Артура Уизли.
— А теперь мне бы очень хотелось услышать объяснение всему этому, — сурово произнёс Альбус Дамблдор. Его голос больше не разносился по всей комнате. — Что всё это значит? Руфус? Корнелиус? О, да вы тоже здесь, Люциус!
— Этого человека надо арестовать! — вскрикнула Долорес Амбридж. — Он прервал министерскую процедуру и попытался освободить осуждённого преступника, чтобы позволить ему избежать справедливой участи!
— Возможно, вы меня не совсем понимаете, мисс Амбридж. Моя версия несколько отличается от вашей. Кроме того, обычно я задаю людям вопросы и собираю достаточно доказательств, прежде чем вынести обвинения, — почти мягко сказал Дамблдор. Ремус не понимал, как он сумел так быстро успокоиться. Сам он трясся. Он поднялся на ноги, дрожащими руками пригладил робу и всклокоченную причёску. Как только он ослабил хватку, Гарри побежал к каменному столу, к лежащему на нём трясущемуся крёстному.
Но как только Ремус сделал шаг в том же направлении, на него тут же направили палочку.
— А ты даже не двигайся, Люпин! — прорычал Скримджер.
— Прошу, опустите палочку, Руфус, — помотал головой Дамблдор. — Мне казалось, мы сошлись на том, что это дело требует расследования и тщательных поисков истины.
— Он сознался, Альбус. Пока мои люди допрашивали его, он ничего полезного не говорил, но один из невыразимцев смог заставить его признаться, — отрезал Скримджер. Ему не нравились эти намёки на его возможную халатность в работе. — Министр лично отдал приказ.
— Интересно, — заметил Дамблдор и с поднятыми бровями повернулся к Фаджу.
Но больше никто не успел ничего сказать — с другого конца комнаты донёсся отчаянный крик: «НЕ-ЕТ!» Кровь застыла в жилах присутствовавших, как только они увидели дементора, держащего восьмилетнего мальчика, Гарри Поттера, за подбородок. Голова существа, покрытая капюшоном, склонилась и сделала хриплый вдох.
***
Сириус лежал на гладкой холодной поверхности. Камень. Он чувствовал на своих запястьях холодный металл и мог сдвинуть конечности лишь на пару дюймов. До этого он был связан. Цепи всё ещё были здесь, но они не были причиной тому, что он едва мог сдвинуться с места. Взбунтовалась против малейших движений его собственная плоть. У него было очень странное ощущение, словно он только что вернулся назад в своё тело после долгого отсутствия. Всё казалось незнакомым, будучи таким родным. Кто-то его звал? Он поклясться был готов, что слышал, как Лунатик звал его поиграть, но это было невозможно. Лунатики не живут в таких тёмных каменных местах.
Что-то его коснулось. Тёплое, немного липкое. Погладило его по голове. Приятно… А потом он уловил глазами какое-то движение у себя перед носом. Он моргнул и попытался побороть головокружение, сосредоточиться на нём, приказал затуманенному разуму распознать движущийся объект. Вдруг он увидел зелёные глаза и всхлипнул. Он уже умер? Но разве его душа не исчезла? Он ведь не мог быть в раю без души, правда? Взъерошенные чёрные волосы…
— Гарри… — выдохнул он. Это было не то сном, не то галлюцинацией. А потом его шею обвили детские ручонки, и Сириусу стало всё равно. Он собирался наслаждаться этим видением всё отведённое ему на то время.
Но, к сожалению, это продлилось совсем недолго. Ручонки отстранились, но пальцы вцепились в него, словно что-то пытаясь побороть. Он попытался подвинуться, ухватиться руками за чудесное видение, за крестника, но почувствовал лишь воздух. Куда он делся? Сириус с трудом перевернулся на бок и снова моргнул. И тогда он увидел то, чего никогда не бывало даже в самых страшных, жутких его кошмарах. Фигура в капюшоне — дементор — склонилась над его маленьким напуганным крестником.
— НЕ-ЕТ!
Сириус незнамо как — он не чувствовал ни ног, ни земли под ними — мгновенно пересёк комнату. Он видел лишь одно — своего крестника. Гарри. Холод вновь сковывал его, кровь, казалось, превращалась в лёд. Прямо перед ним предстало лицо Джеймса, его слепые, застывшие, немо укоряющие глаза. Мёртвые, безвозвратно ушедшие. Его вина. Его вина. Но то действо, что развернулось сейчас, у него на глазах, было куда страшнее. Нет! Только не Гарри! Никогда… Гарри был его. Он был самым важным на белом свете, и Сириус не собирался позволять чему-то ему навредить. Пока он жив, всё с Гарри будет хорошо.
Он потянулся к крестнику и вырвал его из хватки дементора. Но их было всё больше, и они окружали их. Сириус прижал маленькое тельце Гарри к себе, закрывая его собой. Его словно окунули в ледяную воду. Он слышал вопли своей матери, видел отца с поднятой палочкой, видел лежащего в больнице окровавленного Ремуса, видел, как они с Джеймсом отвернулись от него, Сириуса, глаза Джеймса, тело Лили, плач малыша Гарри… Гарри. Гарри. Гарри. Гарри его любил. Любил его. И он любил Гарри. Нет! Вы никогда не получите Гарри! Не тронете моего сына! Клянусь!
Сириус не видел, как с того места, где он закрывал собой Гарри, извержением сорвался яркий серебристый свет. Не видел, как косматые тёмные существа отпрянули и разлетелись в стороны. Не слышал шокированные, изумлённые крики присутствовавших. Он помнил лишь о Гарри. Удержать Гарри. Защитить Гарри. Спасти Гарри. А после он провалился во тьму.
========== 25. Эпилог ==========
«Пора с этим заканчивать» — стало первой осознанной мыслью наконец пробравшегося через бесконечные слои тупой боли и головокружения Сириуса Блэка. «Светло» — была его следующая мысль. «Мягко». Ну, хоть что-то здесь было по-другому. Ещё несколько секунд он нежился в состоянии между сном и пробуждением, слишком уставший, чтобы размышлять, чем же было это белое место вокруг. Он не сомневался: с его-то везением это место не могло быть раем. И он не думал, что в раю бывают такие адские головные боли, как та, которую сейчас испытывал он — эта казалась матерью всех головных болей.
Он моргнул.
Рядом с ним кто-то сидел. Кто-то высокий, с длинными седыми волосами и бородой, с безмятежной улыбкой на лице. Возможно, не стоило так скоро исключать возможность того, что он всё-таки в раю. Он хохотнул, но тут же затих — к матери всех головных болей присоединилась её семья.
— С превеликим удовольствием сообщаю, что очень рад вашему возвращению, мистер Блэк. Не составите мне компанию?
Нет, не Бог. Чуть пониже рангом. Альбус Дамблдор.
— Целитель оставил вам зелье; оно здесь, у меня. Оно поможет вам справиться с головной болью.
Сириус снова моргнул, и на этот раз у него получилось приоткрыть глаза, пусть даже совсем чуть-чуть.
— Где? — прохрипел он и поморщился, услышав тот скрежет, в который превратился его голос.
— Ты в святом Мунго, — ответил Дамблдор, понимая, что его интересовало местонахождение не зелья, но его самого. — Мы очень волновались; у тебя было сильное магическое истощение. Хотя, должен признать, это было потрясающе. Не припоминаю, чтобы ты раньше применял беспалочковую магию.
Сириус закашлялся. Дамблдор наколдовал ещё одну подушку, чтобы он смог на неё опереться, и протянул ему зелье.
— Не применял. Я понятия не имею, что произошло… — он склонил голову и несколько секунд молча рассматривал свои руки, которые крепко сжимали чашу. Он кинул осторожный взгляд на Дамблдора, заколебался, но всё же с его губ сорвался шёпот:
— Гарри?
Дамблдор тепло улыбнулся ему.
— Юный Гарри в полном порядке, хотя очень за тебя переживает, — он чуть склонил голову, и сверкающие голубые глаза встретились с взволнованными серыми. — Ты спас ему жизнь, Сириус. Даже более того, ты спас его душу.
Сириус расслабился и закрыл лицо руками; чаша, которую он поставил себе на колени, опасно зашаталась.
— Я думал… — он сделал глубокий вдох, пытаясь усмирить свои эмоции, — я думал, что опоздал, — прошептал он.