Я сделала вдох и выпустила воздух, а вместе с ним выпустила и кучу всякой дряни. Той, что я не очень хорошо умела делать сама. Всякой дряни, с которой я жила, потому что у меня никогда не было никого, кто помог бы мне разобраться с этим дерьмом, а это означало, что я закопала кучу этой дряни куда-то глубоко в себя, и жила с ней чертовски долго, загрязняя свой ум и тело. И вот, Бенни оказался удивительно искусен, направляя меня к чистоте.
Выпустив эту кучу, я выпустила все и через минуту подошла к Бенни.
Находясь рядом, пробормотала:
— Соус так вкусно пахнет.
— Потому что он не хорош, а чертовски потрясающий.
При этих словах я не смогла сдержать смешка. И выпустила на волю свой смех, отчего высвободилось еще больше дряни, заставив меня почувствовать это.
Теперь я была не просто чистой.
Еще была и та сладость, которую мне подарил Бенни.
Я почувствовала эту сладость еще сильнее, все еще хихикая, когда его рука протянулась и обвилась вокруг моей талии. Он притянул меня к себе, моя грудь оказалась прижатой к его боку груди, я наблюдала с близкого расстояния, как он помешивает соус, а сладкий, пряный аромат окутывал меня.
Я обняла его и прижалась щекой к его груди.
— Теперь ты в порядке? — тихо спросил он, продолжая помешивать соус.
— Да, — ответила я так же тихо.
— У нас есть план на следующий базиллион минут? — продолжил он, и я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.
— Угу.
Он продолжал все еще помешивать, когда я почувствовала, как его губы коснулись моих волос, и он продолжал помешивать и обнимать меня, отстранившись.
Я стояла в изгибе руки Бенни Бьянки, наблюдая, как другой рукой, держа деревянную ложку с длинной ручкой, он помешивает богатый, густой красный соус, с крошечными кусочками кремового цвета измельченного чеснока и темно-зелеными кусочками секретной смеси свежих трав, вращающихся по кругу, наполняя воздух чистым ароматом — благостью.
Еще одно обещание.
И вдыхая этот потрясающий аромат, меня вдруг осенило, что я обнаружила себя — меня, Франческу Кончетти, прожившую тридцать четыре года с небольшим количеством замечательных, мимолетных моментов счастья и никогда особо не ожидающей радости от жизни, стоящую на кухне пиццерии в объятиях красивого, хорошего, порядочного мужчины, живущего жизнью, полной надежд.
Обещание Бенни.
Поэтому я прижалась ближе, обняла его крепче и сделала глубокий вдох, позволяя благости, витающей в воздухе, проникнуть прямо туда, чтобы она могла осесть сладостью.
И когда я это сделала, Бен прижал меня еще крепче к себе, помешивая соус.
* * *
Мне следовало держаться за него крепче.
Я должна была позволить этой сладости войти очень глубоко. Очень и очень глубоко
Но я не позволила.
10
Вернись ко мне
Я почувствовала, как руки крепче обхватили меня, и дымка сна слегка рассеялась.
Когда это произошло, ощутила, как мое тело плотно прижималось к твердому телу Бенни, в теплоте нашего кокона из одеял и чувством безопасности, созданную нами.
Я откинула голову назад, открыв глаза, и увидела Бенни.
В полусне мой живот все равно ухнул вниз.
Как всегда.
— Привет, — прошептал он, его утренний голос был прекрасной смесью глубокого, легкого и грубоватого.
— Привет, — ответила я.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Хорошо, — ответила я.
Он поднял голову и уткнулся лицом мне в шею, спросив:
— Нет, детка, как ты себя чувствуешь?
Сначала, все еще в дымке сна, я не поняла.
Затем руки Бенни задвигались по материалу моей ночной рубашки на спине, это поразило меня. Его движения не были похожи на ленивую ласку по утрам.
Это было что-то совершенно другое.
И если бы я не среагировала на его движения, то уж точно среагировала бы на его язык, скользящий по всей длине моей шеи к задней части уха, вызывающий дрожь, пробежавшую по коже.
И если бы и его язык не помог, Бен просунул колено между моими ногами, заставив закинуть ногу ему на бедро, на это точно нельзя не среагировать.
Внезапно ощутимая эрекция прижалась к моему животу, заставив желудок сжаться, и меня охватила паника, потому что сейчас я точно знала о его намерениях. Поняла, что он устал ждать. Поняла, что время пришло.
Но у меня был всего один любовник и давно. Я хотела, чтобы у Бена было то, что он хотел, так, как он хотел, но больше всего хотела, чтобы ему понравилось то, что он получит.
Не говоря уже о том, что все зависело от этого.
Всё.
Так же внезапно, как паника сжала мой живот, когда его рука скользнула по моей заднице, в то же время его зубы прикусили кожу позади моего уха, отчего я задрожала в его объятиях.
— Фрэнки? — позвал он на ухо.
Я повернула голову и вдохнула его запах, прежде чем прикоснуться губами к его шее и прошептать:
— Я чувствую себя хорошо, малыш.
Бен провел носом по моему подбородку, опустив руку под мою ночную рубашку, я почувствовала тепло его руки, кожа к коже, на спине.
Его глаза встретились с моими.
— У меня появилась идея, как я могу сделать следующие несколько минут чертовски классными, милая.
Я надеялась, что «классное» займет больше времени, чем несколько минут, хотя этого не сказала вслух.
А сказала:
— Посмотрим, что они нам принесут.
И увидела, как его глаза улыбнулись.
А мои закрылись, потому что его голова наклонилась, и он поцеловал меня.
Поцелуй был таким же, как оказаться спиной к стене в моей квартире, сплошь руки, рты, язык и потребность, за исключением того, что я лежала на кровати Бенни, крепко прижимаясь к нему, что было намного лучше.
Но когда он оторвался от моих губ и прижался бедрами к моим. Я почувствовала кое-что более лучшее, и захотела получить еще больше.
Поэтому скользнула руками под его футболку, вверх, впитывая его тепло и силу кожей пальцев.
Приятно, достаточно хорошо, прижав бедра к его, ему это понравилось. Ему очень понравилось. Я поняла это, когда он зарычал мне в рот, прижался своими бедрами к моим и перевернул меня так, что я оказалась на спине, а он на мне.
Еще лучше.
— Пожалуйста, черт возьми, скажи мне, что ты можешь, — пророкотал он в мои губы.
— О да, — выдохнула я ему в лицо.
Именно это ему и было нужно. Его губы накрыли мои, этот поцелуй не был повторением у стены. Этот поцелуй был глубже, горячее, обжигающе.
Боже, Бенни умел целоваться.
Он доказывал в этот момент, что может делать и другие вещи, его рука скользила вверх по моему боку, он стал ласкать мою грудь.
Клитор запульсировал, спина выгнулась, я прервала поцелуй, прошептав:
— Бенни.
Он не ответил, просунул пальцы в чашечку ночной рубашки и потянул ее вниз, затем провел ладонью по моей обнаженной груди, разница была незначительной, но этот нюанс был поразительным.
— Бенни. — На этот раз мой шепот стал резче.
Желудок сжался, Бен частично соскользнул с меня, я открыла глаза, увидев, как его голова наклонилась, пальцы сомкнулись вокруг моего соска, перекатывая, затем потянули.
Мяуканье скользнуло вверх по моему горлу, когда я почувствовала, как между моих ног собирается влага, его взгляд вернулся к моему лицу.
От его взгляда, от его глаз, наполненных жаждой, я затаила дыхание.
Он снова перекатился, потянув за сосок, и мое дыхание мягко вырвалось.
Он сделал это снова, мои глаза закрылись, а бедра приподнялись.
Он сделал это снова, и я начала задыхаться.
— Господи, детка, я заставлю тебя кончить, просто лаская твою грудь? — пробормотал он, его голос был слегка недоверчивым, слегка благоговейным и полностью возбужденным.
Я попыталась открыть глаза, но не преуспела в этом.
К счастью, мне удалось вытащить руки из-под его майки, затем скользнуть ими вверх по его спине в волосы. Я надавила ему на затылок и поняла, что ему не нужны слова.
Его губы коснулись моих, он сказал:
— Хорошо, Фрэнки, все, что хочешь.
О, мне это было действительно нужно, и Бенни сдержал свое слово, потому что он немедленно провел губами по моей шее, груди, сомкнулись на моем соске и втянул его.
Глубоко.
Стон вырвался у меня из горла, пальцы сжались на его затылке, и он вобрал сосок еще глубже. Затем языком провел по нему пару раз, пробормотав:
— Черт возьми, да, — затем опустил другой край моей ночной рубашки, Бенни переместился к другой груди.
Я выгибалась навстречу ему, обвивая ногой его бедро, вцепившись пальцами в его густые волосы, мышцы моего живота напряглись от предвкушающего ликования, как только его рука скользнула по груди к месту назначения, куда я и хотела, чтобы он поскорее добрался, но мы оба застыли, услышав крик Терезы снизу:
— Бенни! Фрэнки! Вы здесь?
Я замерла всем телом, то есть все мои мышцы пришли в ступор, но Бен зашевелился. Подняв голову и изогнув шею, он устремил взгляд на дверь. Я не видела его лицо в анфас, но то, что успела заметить напоминало выражение безумного сексуального желания, пытающего побороть жар ярости.
— Бен! Франческа! Вы здесь? — крикнула Тереза уже гораздо ближе. Должно быть она поднималась по лестнице.