Тэнди мне очень нравилась.
Рэнди повернулся к Ллойду.
— Разве я приглашал тебя на эту встречу?
— А у нас встреча? — невинно спросила я, возвращая свое внимание к мужчинам в моем кабинете, Рэнди снова перевел свой сердитый взгляд на меня.
— Хотел бы надеяться, что нет, — вставил Ллойд. — Директор, проводящий совещание по продажам и эффективности работы члена моей команды с другим членом моей команды без моего ведома, не сделал бы меня очень счастливым.
Я попыталась не улыбнуться злорадной улыбкой, когда Рэнди снова обратил свое плохое настроение на Ллойда.
— Трэвиса это, вероятно, тоже не очень обрадовало бы, — продолжил Ллойд, прежде чем Рэнди успел что-либо сказать. — Ему, как правило, нравится, когда мы соблюдаем субординацию. Я верю, что он также очень заинтересован никому не навязывать иерархию, скажем, заставляя их обращаться к вам официально.
— В Чикаго все плохо, — отрезал Рэнди.
— Фрэнки и я оба прекрасно осведомлены о том, что происходит в Чикаго. Мы не спускаем глаз. Принимаем меры. Надеясь на улучшение. Но если такового не произойдет, мы будем вполне способны принять трудные решения и выполнить их.
— Приятно это слышать, — коротко ответил Рэнди.
— Я рад, что вы довольны, — пробормотал Ллойд, затем его внимание к Рэнди усилилось, и он заявил гораздо громче: — В будущем, если у вас есть опасения по поводу того, что происходит в моем отделе, попрошу вас сообщать мне о них, как, если у меня возникнут опасения о том, как выступаете вы и ваша команда, я тоже с вами поделюсь.
Рэнди на это ничего не ответил. Он просто бросил на Ллойда мрачный взгляд, перевел его на меня и вышел.
Когда он ушел, Ллойд подошел к моему столу и тихо сказал:
— Извини, Фрэнки. Этот парень — задница.
Я сжала губы, чтобы не согласиться. Мне это удалось (с трудом), но я не смогла удержаться от кивка.
— Если он доставит тебе еще какие-нибудь неприятности, дай мне знать. Хорошо?
— Хорошо, Ллойд, — согласилась я.
Он улыбнулся мне, затем вышел за дверь, а Тэнди, будучи невероятно крутой, выждала ровно столько, сколько положено, прежде чем зашла в мой кабинет с папкой, которая мне совсем была не нужна.
— О боже мой, — прошипела она, прежде чем положить ненужную мне папку на мой стол и сесть напротив меня. — Рэнди Бирман — такой придурок.
Вероятно, нехорошо было так разговаривать в офисе, но поскольку она была абсолютно права, а наш главный босс только что назвал его задницей, я не сказала ни слова, чтобы опровергнуть ее слова.
— Почему он цепляется сегодня? Знаешь, что случилось вчера, — спросила она.
— А что случилось вчера? — переспросила я в ответ.
— Ну, вчера Миранда попросила, чтобы ее перевели к кому-нибудь другому.
Я уставилась на нее.
Миранда была ассистенткой Рэнди Бирмана.
— Она сказала, что ее даже не волнует будет это понижением в должности, или ей придется работать на другом этаже, или что-то в этом роде, — продолжила Тэнди. — С Бирманом она завязала, окончательно.
— Вот это новость, — отметила я, хотя и не отметила, что это была новость, которой она должна была поделиться со мной вчера.
Вероятно, также было нехорошо поощрять офисные сплетни, но поскольку я всегда была принимающей стороной, выслушивающей, а не распространяющей, я поощряла их с моей ассистенткой. Но мне нравились свежие сплетни, а не застоявшиеся за день.
— Она ходила к мистеру Бергеру по этому поводу.
На этот раз я сильно моргнула и спросила:
— Не может быть!
— Да, она пришла, поболтала с ним, он вышел, выглядя очень сердитым. Он поболтал с мистером Бирманом, затем мистер Бирман ушел и не вернулся. После этого Миранда была на своем рабочем месте, но сегодня ее там уже не было. Дженни говорит, что она переходит на производство. Одна из ассистенток ученых уходит в декретный отпуск, и Миранда идет ей на замену, пока та будет отсутствовать, пока они не смогут найти ей новое место. А новое место, по словам Дженни, которая получит Миранда, ей гарантировано.
Мой взгляд переместился на стеклянную стену, когда я пробормотала:
— Это очень странно.
— Да, если ты хочешь перевода, ты не идешь просить об этом вице-президента. Ты идешь в отдел кадров, — согласилась Тэнди.
И она была абсолютно права.
Более того, если вам не нравился ваш босс и перевод был невозможен, делались другие вещи. Например, копали до сути проблемы или исправляли ее, или пытались по крайней мере. Или, скажем, говорили сотруднику, что очень жаль, что он не смог поладить со своим руководством, и советовали найти другую работу.
Не прилагая особых усилий, чтобы найти место для этого сотрудника, прилагая столько усилий, чтобы перевести его на постоянной основе в течение дня.
Это отдавало чем-то большим, намекая, что у Миранды были рычаги своего рода воздействия на руководство компании. Я не хотела быть заинтригованной, что это за рычаги. Мне следовало держаться от всего этого странного дела подальше. Но я была все же Фрэнки Кончетти. Поэтому мне стало любопытно.
— Миранда сказала, что у него окончательно съехала крыша с «Тенриксом», — заявила она, и мои глаза метнулись к ней, еще один холодок пробежал по моей спине.
— Как съехала крыша?
— Ллойд — потрясающий парень, но, когда я услышала, как мистер Бирман нападает на тебя, я, не колеблясь, пошла к нему. Потому, что почти все знают, что вчера Бирман напал на Хита, а у него дела идут не так хорошо, как у тебя. Ллойд рвал и метал, когда Хит рассказал ему, но Хит рассказал ему о разговоре с Бирманом, когда разговор уже был в прошлом. Так что Ллойд был готов, когда Бирман набросился на тебя.
Хит был моим коллегой по продажам, его территория находилась в западной части США. И хотя его представители не набирали таких показателей, как мои, его показатели были далеки от отстойных.
Еще больше сплетен, которые не были свежими.
Мне нужно было бы переговорить об этом с Тэнди.
Прежде чем я успела это сделать, Тэнди продолжила:
— Бирман ведет себя так, будто единственный продукт, который мы продаем или когда-либо будем продавать — это «Тенрикс». Не знаю, я не присутствовала еще ни при одном запуске нового продукта, но мне кажется Бирман просто помешан на «Тенриксе».
Я тоже не присутствовала еще во время запуска, но он действительно казался помешанным на «Тенриксе».
Абсолютно.
Через шесть месяцев мы запустим совершенно новый продукт. У него должно быть много других дел, а не ходить по офису, отчитывая меня за одного недостаточно результативного моего представителя.
— Фрэнки? — Позвала Тэнди, и я поняла, что смотрю на нее невидящим взглядом.
Поскольку сосредоточилась на этой странности.
Странность, касающаяся не только досаждающего коллеги, превращающего жизнь окружающих в страдания. В каждом офисе был по крайней мере один такой досаждающий коллега.
Нет, странности, на которых я сосредоточилась, включали досаждающего коллегу, «сходившего с ума» по поводу нового продукта, его помощницу, обратившуюся к вице-президенту за переводом (и получавшим его), и ученого, без видимой причины прострелившему голову.
— Ты в порядке после разговора с этим придурком? — спросила она.
— Нужно гораздо больше, чем такой парень, как Рэнди Бирман, чтобы добраться до меня, милая, — ответила я.
Она ухмыльнулась, вскочила со своего места и сказала:
— Да. — Она склонила голову набок, все еще ухмыляясь. — В любом случае, моя очередь идти в кофейню за латте. Я сейчас вернусь.
Не сказав больше ни слова, она ушла, чтобы принести нам латте, наш ежедневный латте, еще одна причина, по которой Тэнди была крутой.
Но я не могла выбросить все, что она сказала, и о чем я подумала из своей головы. Не после того, как Тэнди ушла. Не весь день.
Дело в том, что я не знала, почему все эти странности засели у меня в голове.
Не то чтобы я никогда не работала с придурками. Черт возьми, мой первый босс был полным придурком, и с каждым из его продавцов Рэнди Бирман выглядел просто дилетантом.
С другой стороны, в автосалоне никого не убили.
Не в силах выбросить все эти странности из головы, вместо того, чтобы поехать домой, собраться и отправиться в путь, я отправилась в «Уайлер Продакшен». Я использовала свое удостоверение сотрудника, чтобы войти. Затем поднялась на смотровую площадку, чтобы посмотреть вниз на гигантское пространство со стерильным оборудованием и людьми, которые что-то делали в белых куртках, белых сетках для волос, белых перчатках и защитных очках. Я смотрела, смотрела внимательно, пялилась так, будто пространство могло говорить со мной.
Что я хотела найти или что я буду делать с этой найденной информацией, понятия не имела.
Что у меня было, так это спонтанное решение, мне давно следовало научиться, когда у меня появляются такие спонтанные решения, уничтожать их просто на корню.
Вместо этого я сейчас находилась здесь, где мне следовало быть в последнюю очередь, и это стало еще более очевидным, когда услышала:
— Фрэнки?
Я повернулась и вздрогнула, увидев Трэвиса Бергера, направляющегося в мою сторону.