- И сколько раз, ты покушалась на меня за эти годы?
- О много, но ты как заговоренный оставался жив, не смотря ни на что. Да и женушку твою пыталась, вот только если хочешь сделать что-то, делай это сама. Уж эту истину я усвоила! Да и денег больше не было на подкуп убийц.
- И как, счастлива?
- Счастлива? Каждую ночь, слыша проклятия Марьям? Она так меня и не отпустила. Да и что вы мне можете сделать? Сдать властям и опозорить собственную семью? Или тебе Хасанби не жаль дочерей?
- А что их жалеть? Об этом надо было думать раньше, когда не позволяла вмешиваться в их воспитание. Вот и вырастила на свою голову, бессердечных, жадных, неуравновешенных девиц. Они хоть раз спросили тебя, о твоем здоровье? А я даже не помню, как они выглядят. Так что, не стоит теперь о них нам переживать!
- Неужели поднимется рука убить женщину?
- Ты не женщина, женщина не поднимет руку на ребенка с желанием убить. Я не удивлюсь, если исчезновение невесты Хасанби было делом твоих рук!
- О да. Вот только я её не убивала, просто опозорила так, что она сама наложила на себя руки.
- Какая же ты тварь!
- Никто не смеет стоять у меня на пути!
- Уведите её и заприте. Участь убийцы мы решим завтра. Сейчас я не в состоянии ясно мыслить. Единственное чего хочется, это разорвать её на части.
Когда женщину увели и заперли в одной из пустых комнат, старик оглядел близких. Сам он чувствовал себя полностью опустошенным. Сын будто постарел на несколько десятков лет. Тимур, напуганный тем, что чуть не потерял жену, был очень бледен, так же выглядел и Мурад чуть не потерявший сестру. Вынести сегодня решение, сил не было ни у кого из них. Старик устало вздохнул и отпустил всех отдыхать. Завтрашний день обещал быть очень тяжелым.
Глава 11
Ночь вступила в свои права. Дом затих, погружаясь в беспокойный сон. Зуриа осторожно прислушалась к царящей вокруг тишине и уверенно прошла к комнате, в которую заперли преступницу. Отварив дверь, она прошла в комнату и остановилась перед женщиной. Та уже прикидывала, как сможет легко справиться с хрупкой девушкой. Но не успела даже вздохнуть, как была пригвождена к стене сильными руками.
- Ты действительно думаешь справиться со мной? Или из-за того что смогла столкнуть с лестницы, я беспомощная? В девять лет я помогала матери вправлять сломанные кости взрослых людей, а после её гибели, мной вплотную занимался брат. Так что даже не надейся со мной справиться!
- И зачем же сюда явилась? Решила прибить, пока никто не видит?
- Много чести. Хочу только предупредить.
- О чем?
- Ты помнишь, что стало с людьми, которые были виновны в смерти моих родителей?
- Ну, слышала.
- Так вот, если со мной, моим мужем или кем-нибудь из моих близких что-то случиться, вся твоя семья, и весь твой род до седьмого колена будет уничтожен.
- И кто же его уничтожит, если вы все будите мертвы?
- А кто сказал, что это будет человек? Впрочем, кого винить в нашей гибели в случае чего, я отправила брату моей матери. Знаешь кто он?
- Знаю. - куда делась вся спесь, в одном этом слове было больше страха, чем она испытала за всю жизнь.
О дяде Зуриа ходило много разных историй и легенд. Одна страшней другой. К нему ходили многие, чтобы исцелиться, и он лечил. Но так же рассказывали о том, как он расправляется с врагами. Даже не выходя из дома. Виновные в смерти сестры пострадали особенно сильно. Нет, никто их не убивал, но то, что с ними, случилось, было хуже смерти. Живые покойники, по-другому не скажешь. Они дышат, мыслят, но говорить или двигаться уже не могут. А их близкие постепенно сходят с ума от страха. Одно дело спокойно умереть, а другое десятки лет так жить. И эта девица её обрекает на такие муки?
- Ты не посмеешь!
- Посмею! Уже посмела. Так что помни, о своей участи, если что-то случиться с кем-то из нас. Я спокойно, сейчас могу свернуть тебе шею, но пачкаться о такую тварь не желаю. Мне все равно, что с тобой сделают завтра, но я знаю, что станет с тобой, если меня не послушаешься. И не только с тобой, но и с твоими братьями и дочерями.
- Не смей трогать моих детей!
- Поздно! Когда ты пыталась убить меня и ребенка, которого как тебе сообщили я жду, что-то твоя совесть молчала. Так почему я должна жалеть твоих, заметь уже взрослых детей?