- Теперь и вы стоите перед тем же выбором, - громко произнёс мужчина, обращаясь к товарищам здоровяка, и указывая остриём своего меча на затихшее тело. - Мы с мальчиком уходим. А тот, кто захочет последовать за нами, последует за этим человеком.
* * *
Поздним вечером того же дня они сделали привал, сойдя с дороги, и углубившись в одно из ущелий. Мужчина решил не разводить костёр, опасаясь, что это сделает их заметной целью. Он сомневался, что кто-то из той корчмы действительно последует за ними, но всё равно лучше было перестраховаться. К тому же, ночи в это время года были ещё тёплые.
Мужчина присел, прислонился спиной к прохладной поверхности ущелья, и закашлялся.
- Может, всё-таки развести костёр? - произнёс мальчик. - Твой кашель усиливается.
- Нет, - коротко ответил мужчина, и прикрыл глаза.
Как бывало и прежде в подобных случаях, он не стал вдаваться в подробности, ограничившись простым ответом. Поэтому мальчик не стал настаивать, понимая бессмысленность этой затеи.
Трудно было сказать, действительно ли мальчик не понимал, что пятна крови на одежде отца, оставляемые после приступов кашля, являются признаком серьёзной болезни, а не обычной простуды; или же он понимал, но… Что он мог сделать? Может быть он пытался обмануть и успокоить самого себя, делая вид, что с отцом всё в порядке, что его недуг, это просто простуда, и скоро пройдёт. Несмотря на какую-то холодность и отстранённость со стороны отца, мальчик испытывал к нему привязанность. Возможно, он даже любил своего отца… да, так вполне можно было сказать. Просто не мог понять причину его чёрствости. Жаль, что матери не было рядом, она наверняка всё объяснила бы. Но мальчик никогда не знал своей матери, а отец всегда пресекал разговоры о ней. Мальчику даже казалось, что в такие моменты отец становился особенно жёсткий и холодный, поэтому в итоге прекратил расспросы о ней.
* * *
Мужчине вновь снился один из этих снов. Один из тех снов, которые повторяются из раза в раз, и воспроизводят события прошлого. Словно боги смеются, и заставляют человека проживать какие-то эпизоды из жизни снова и снова.
Он стоял перед входом в пещеру, сомневаясь, нужно ли погружаться во всё это безумие, или стоит сохранить хоть частичку разума и отказаться от этой идеи. Наконец он сделал шаг внутрь, решив, что бессмысленно пытаться сохранить то, что и так давно уже потерянно.
Пещера ведьмы освещалась какими-то, неизвестными ему, светящимися синеватым огнём, кристаллами, а шаги разносились звонким эхом, хотя он и ступал по камням босиком.
- Пришёл наконец, - раздался тихий, шипящий голос.
- Пришёл. Он пришёл, - отбивался этот же голос от стен пещеры.
- Но с ним нет мальчика.
- Он не взял его с собой.
- Не взял. Не взял. Почему?
Женский, шипящий, голос явно принадлежал одному и тому же существу, которое будто разговаривало само с собой, где-то в глубинах пещеры. И отголоски этого голоса доносились эхом до ушей мужчины, словно проникая прямо в душу. Это было мерзкое, неприятное ощущение, но, по крайней мере, теперь он понимал, что долго объяснять ведьме подробности не придётся, ведь она и так всё знает.
- Вот и он.
- Вот и он, - шипели голоса.
Блуждая по тоннелям пещеры, мужчина обнаружил себя в одном из просторных помещений. Оно оказалось довольно уютным, даже по человеческим меркам. Шкуры животных устилали каменный пол, по воздуху разносились ароматы каких-то трав, и даже обитательница этого места выглядела не так уж и жутко, как он представлял себе. И всё же, что-то необъяснимо давило на подсознательном уровне, нечто незримое. Возможно это были какие-то мелкие детали, ускользающие от сознания, но ощущаемые инстинктивно.
Нужно было быть на стороже.
- С чем пришёл он? С чем?
Ведьма сидела на шкурах, прикрывая ими ноги и нижнюю часть бёдер, но всё остальное тело было открыто. Она словно намеренно выпячивала напоказ прелести своего тела, раскачивающегося в такт её голосу. Несмотря на чешуйчатую, змеиную кожу песчаного цвета, ведьма и правда выглядела довольно привлекательно, с этим мужчине трудно было поспорить. Но, возможно, что это просто были какие-то чары, поэтому он старался игнорировать позывы своей плоти.