Несколько дней девушка молчала, лишь изредка всхлипывая. Её тело постепенно оправлялось после случившегося, но изувеченная душа не могла уже оправится, наверное, больше никогда. Мужчина решил, что им снова нужно вернуться к кочевому образу жизни, потому что здесь, в этом доме, они оба чувствовали себя некомфортно. Она не спорила, надолго погружаясь в собственные мысли, и просто кивала.
А через несколько месяцев мужчина наконец осознал, что боги откликнулись тогда на его просьбу.
«Ты же хотел ребёнка? Чего же ты так недоволен теперь?», - гоготали они, глядя на него со своих облаков.
Когда в её беременности не осталось никаких сомнений, мужчина пришёл в бешенство. Он просто не понимал, что теперь делать.
- Он ведь ни в чём не виноват, этот ребёнок, - в слезах, говорила она. - Ни в чём не виноват.
Она боялась, что его рассудок замутнится, и он наделает бед: и ей, и ребёнку, и себе.
Мужчина не мог избавиться от этого ребёнка в тот момент, когда он ещё пребывал в её утробе. Даже если бы он и обладал знаниями знахаря, она просто не подпустила бы его к себе. Однажды она даже приставила нож к горлу, пообещав покончить с собой, если он не оставит эти мысли. И он ещё долго успокаивал её, заверяя в том, что ей не нужно опасаться его. Что, в конце концов, они ведь любят друг друга… всё ещё любят, несмотря ни на что. Но она не верила ему. Она видела ненависть в его глазах, когда он смотрел на её живот.
Чем ближе приближалось время родов, тем больше её окутывал страх. Она считала, что он сразу же захочет избавиться от ребёнка, и, в общем-то, была совершенно права. Он не хотел навредить её телу, но после родов его уже ничего не смогло бы остановить, и судьба ребёнка была предрешена. Поэтому она решила сбежать. Она не знала, куда, главное, подальше от него. Поближе к людям, в какие-нибудь поселения, и там он уже не смог бы так легко отобрать у неё ребёнка, даже если бы нашёл её.
Мужчина чувствовал, что она задумала что-то. Он не хотел отпускать её, но и оставлять ребёнка тоже не желал. Возможно, он и отпустил бы её в итоге, вместе с ребёнком. Он сам ещё не до конца понимал, что вообще будет делать после его рождения. Неужели он решится на нечто жуткое? Неужели и правда сможет решиться на то, чего опасалась его женщина?
Она не успела убежать далеко. Схватки настигли её прямо посреди лесной чащи. И мужчина быстро нашёл её, вновь мчась на крик.
- Пообещай мне, что позаботишься о нём, - говорила она сквозь слёзы.
Крови было слишком много, и женщина понимала, что умирает. Они оба это понимали.
- Не говори глупостей, - голос мужчины дрогнул. - Всё будет хорошо.
- Пообещай! Пообещай, что научишь его всему, что знаешь, - она прикоснулась к щеке ребёнка. - Пообещай, что научишь его быть человеком. Он же ни в чём не виноват. Ни в чём…
- Обещаю, - выдавил из себя мужчина.
Он поднял её на руки, вместе с ребёнком, и всю дорогу домой тихо шептал ей о том, что всё будет хорошо. Она улыбалась, и им обоим казалось в тот миг, что тех жутких событий никогда не происходило, что всё это было просто дурным сном и наваждением. А затем она тихо умерла у него на руках, до самого конца продолжая крепко прижимать ребёнка к себе.
Мужчина молча смотрел на неё, сидя на земле, и сжимая её в своих руках. Он бормотал себе под нос, что она просто уснула, что скоро она проснётся, и всё будет хорошо. Но она не просыпалась.
Затем заплакал ребёнок, выводя мужчину из оцепенения и возвращая в реальность. Он приподнял его на руках, вгляделся в морщинистое, маленькое личико, и просто не мог поверить в то, насколько жестока была судьба. Насколько причудливы оказались развлечения богов, играющих с людьми в свои игры. Животные, что надругались над его женщиной, словно оставили после себя подарок, в виде этого ребёнка, который и добил её своим появлением на свет.
Глаза мужчины налились кровью, и его рука коснулась шеи младенца. Она была такая тоненькая, что можно было переломить её буквально пальцами.
«Обещай мне. Обещай. Он же ни в чём не виноват», - прозвучал в его голове такой родной голос любимой.
Мужчина убрал руку с шеи ребёнка, и зарыдал.
* * *