стя, брат. Всё болит, и душа и тело. Слёзы душат, своими холодными обьятьями. Дышать не могу без Софи. Сил нет вздохнуть. - А ты дышы. Через немогу, через нехочу, через больно. Ведь ты, и только ты, сможешь её вернуть. Без тебя мы не сможем даже докричаться до неё. - облакачиваясь на песчаный берег, выдал Костя. - Она ведь сюда приходила плакать. Слёзы свои воде да земле отдавала. Говорила, что так легче. Хотя, я видел, что легче ей не становилось. Но ничего не мог сделать, даже обнять, что бы утешить. - Вот вы где. Мы так и знали, что найдём вас здесь. - Рома и Антон, смотрели на друзей сверху вниз. - Даже принюхиваться не пришлось. - Ребята. - выдохнул шопотом Миша. - Как хорошо, что вы у меня есть, я бы без вас рехнулся. - Ну, положим рехнуться ты сможешь потом, на собственной свадьбе, от счастья. А сейчас, собрал яйца в кулак, и терпи. - Помните, как мы с Софи угодили в кусты крапивы и репейника! Мы тогда долго из её волос этот злощастный репейник выколупывали. - И как такое забудешь. - Костя еле заметно заулыбался. - Мёд и разнотравье. - Что? - спросили у него друзья. - Софи пахнет мёдом и разнотравьем. Я этот запах ни с каким другим не спутаю. Она даже зимой так пахла. У меня всегда возникала мысль, что этот запах никогда не выветриваеться с её кожи. - безаппиляционно заявил Костя. - Это точно. - выдал Миша. - Наша Софи такая. Пахнет вечным летом. Да она и есть лето. Маленькая его часть. Кусочек лета, который только наш. Который всегда с нами. Кусочек лета, который греет, даже в самые лютые морозы. - Так что делать то будем? Ну в смысле, есть какой то план, или ещё что то? - Пока не знаю. Попробуем поговорить, может получиться договориться. А там видно будет. - сухо процедил Миша. - Я не могу вас заставить, не могу попросить, но и отговаривать не стану. Сами решайте. Это ваши жизни. Приму любое ваше решение. Но если придёться, то пущу в ход зубы и клыки. - Ты совсем из ума выжал? Собираешься в одиночку, против Велеса идти? Против отца перевёртышей идти? В одиночку? Тогда ты точно рехнулся. - ребята смотрели на него, как на смертника. - А мне терять уже нечего. - выдал Миша глядя перед собой отсутствующим взглядом. - Без Софии, мне эта жизнь ни к чему. Если надо, я пойду против всех богов. Сожгу все три мира, до тла!!! - Антон, Роман, Константин, и конечно Михаил! - раздолся со стороны воды девичьий голос. - Молодая кровь, из перевёртышей. Если я правильно поняла подругу. - А ты кто такая? - спросил Миша, подходя к мостику, на краю которого примостилась странного вида девушка. - Спутанные волосы, с водорослями, полностью чёрные глаза, и странная кожа, с зеленоватым оттенком. Ты ведь русалка, если я всё правильно понял? - Надо же, перевёртыш, которому есть дело до русалки. Да, я русалка, из чистокровных. Младшая, из дочерей водяного. -Чего тебе надо от нас? Насколько я знаю, вам, русалкам и дело то нет до мира людей! - Что верно, то верно. Но сегодня, я здесь по делу. - она безучастно теребила странные бусы. - Я здесь из за подруги. Выйдите на мостик, да поглядите на воду. - указала она на водную гладь справа от себя. - Только аккуратно, не трогайте воду, здесь мои силы не безграничны. Даже они имеют предел. Ветер колыхал воду и листву вокруг, но там куда указала русалка, вода была не подвижна, и похожа на зеркало. Только в этом зеркале не было их отражений. Там была их София. Одной рукой опираясь на мостик, а другой прижимала к себе кулон. Улыбалась и плакала одновременно. А потом водная гладь пошла рябью, и всё исчезло. Снова вода была просто водой, в которой были их отражения. Как будто ни не было сейчас этого маленького чуда. - Спасибо тебе. - сказал Миша, обращаясь к русалке. - За свою стаю, я не могу ручаться. Но лично от меня, спасибо за это маленькое чудо. Ты меня успокоила. Дала надежду. Что я могу для тебя сделать? - Не за что. Я уже сказала, что пришла сюда из за неё. Мне особо ничего и не надо. - как то равнодушно прошептала русалка. - Но, может ты чего то хочешь? Может я могу что то для тебя сделать? Или подарить тебе, в знак своей признательности? - Миша не унимался. - Ты наверное знаешь, что русалки не имеют имён. Что чистокровные, что утопленницы. Все мы безымянные. Но мы не можем об этом просить. Человек сам должен нам предложить этот дар. - как то обречённо произнесла она. - Так что давай договоримся так. Насколько я знаю, конечно со слов подруги, твой отец хороший мастер резьбы по дереву, и ты не только его сын, но и ученик. Одну твою работу я уже видела. - Чего же ты хочешь? Гребень? Заколку? Или ещё чего? - спросил Миша. - Сделаю, что попросишь! - Гребень хочу. Только чтоб самый красивы. - начала улыбаться русалка. - Будет тебе гребень. Все сёстры обзавидуються тебе. Но как я тебе его отдам? Ведь сейчас ты сама к нам пришла. -А приходи сюда же, на Ивана Купалу, тогда и отдашь. Глядишь, и Софи здесь будет. - Хорошо. - Знаешь из чего эти бусы? - внезапно спросила Мишу русалка. - Откуда мне знать. - Из её слёз. Они были настолько тяжёлыми и печальными, что попадая в воду, становились бусинами. Мне кажеться, им место у тебя. - сказала русалка, кладя бусы на мостик и спрыгива в воду. - Спасибо. За всё спасибо. - обращаясь в пустоту и поднимая бусы, произнёс Миша. - И что теперь? Что будем делать? - спросил Рома. - Ещё не знаю. - наматывая бусы, как браслетна руку, сказал Миша. - А волосы? Почему короткие волосы? - как то испуганно и растерянно спросил Костя. - И этого я не знаю. - Миша поднял на друга глаза. - На Ивана Купалу узнаем. А теперь по домам. А то мне ещё гребень делать. И они рванули с места. Миша как всегда в переди. Вожак же, хоть и самый младший, среди ребят. Его слово было закон, в их маленькой стае. Но сейчас, в ней нехватало одного человека. Нехватало её, Софи. И хоть она не была перевёртышем, но она, как и остальные дала клятву верности, и была помечена. Для неё, как и для остальных из их маленькой стаи, это значило очень и очень много. Она стала одной из них, и это нечто большее, чем просто детские забавы и обещания. Это связь, которую никому не под силу разрушить, ни времени, ни богам. Мишка всегда тоскал Софи у себя за спиной, держа за ноги. А она ухватившись за его плечи, улыбалавь встречному ветру, тихо прижимаясь своим лбом, к его затылку. И как же сейчас, Мишке нехватало этой тяжести за спиной. Чувствовать тепло её тела, чувствовать биение родного сердца, чувствовать, как в крови поднимаеться адреналин, давая ещё больше сил. Чтобы бежать дальше, до горизонта, и обратно. И как же сейчас хотелось вернуть это ощущение. Знать, что рядом, знать, что любит. Знать, что примет любое его решение. Безоговорочно примет, не задавая лишних вопросов. Знать, что его руку хочет держать, знать, что хочет идти только за ним одним. Потому что, с самого начала так, у них с Софи было. Им двоим не нужны были слова. Они понимали друг друга без слов, по глазам, по движениям, по дыжанию. От боли внутри, хотелось выть на луну, рвать на себе кожу, крушить всё вокруг. Но он не мог, потому что помнил, знал, чувствовал эту связь. Даже на таком большом расстоянии, через границы миров. Знал, что она жива, знал, что помнит и вернёться к ним. Нужно лишь подождать. А когда наступит день Ивана Купалы, они смогут поговорить. Нормально, по человечески. Смогут расставить все точки над "И". И тогда всё будет хорошо, ну или хотя бы терпимо. Оказавшись дома, Миша позвав тётю Зою, всё рассказал ей, при отце. - Да, сына. Ну ты и вляпался. - Пообещать русалке гребень, это одно. Но ведь дело не в гребне. Другова от вас ждёт она. - Как то равнодушно заявила тётя Зоя. - Имя хочет получить. И кто - то из вас ей должен это дать. - Да знаю я! - Мишу передёрнуло при этой мысли. - Да уж, вляпался ты Миша, по самую макушку вляпался. - Да я понимаю, но она попросила гребен, значит будет ей гребень. - Миша обречённо посмотрел на соседку. - Надо будет с Костей поговорить. Он у нас пока одинок. Может он согласиться, стать проводником. - Ладно Миша. Помогу я тебе с гребнем. - Олег погладил сына по голове. - Не надо отец, я и сам как нибудь управлюсь. - Ну как знаешь. Сам, так сам. Но если нужна будет помощь, обращайся. - Спасибо. - сухо и как то безучастно выдал Миша, наматывая бусы, как браслет на руку. - Но, сначало спать. А то ты сонной мухой бродишь. - выдал безапиляционно Олег сыну. - На пенсии высплюсь. Не до сна мне теперь. С гребнем бы разобраться, да Софи увидеть. - Я сказал, живо спать. Завтро начнёшь с гребнем разбираться. - рявкнул Олег на сына, и Миша поплёлся спать. Сон долго не шёл, Миша всё ворочался в своей кровати, прижимая к груди бусы. Обещая самому себе, что София, его Софи, никогда больше не будет плакать. Что никогда из её слёз не буду русалки делать бусы. Что если и будет плакать, то только от счастья, и всегда, она будет всегда улыбаться. В первую очередь, будет улыбаться ему, а потом всему миру. Сон всё же сморил парня. Подкравшись незаметно, и принеся с собой маленький кусочек надежды. Там во сне рядом с ним была его Софи. Только уже подросшая, но такая красивая. В белом платье, похожем на то, что когда то ей сшила Мишина мама. Босиком бежала за ним, улыбалась, и смеялась. А рядом ребята, и их девчёнки. Стая, в полном составе. И не было в том сне никого счастливее их стаи. Спал Миша, и не знал, что Велес наказал его Софи и безымянную русалку, за эту выходку. - Кто? Я спрашиваю, ещё раз, чья это была идея? - Велес в гневе смотрел на двух до смерти перепуганных девчёнок. - Вы так и будете молчать? - Дядька Велес, прошу тебя, не гневайся на нас. - взмолила русалка. - Отец, умоляю, смени гнев на милость! - тихо заскулила Софи. -