и ко мне. - Тогда держи меня, и никогда не отпусткай! - выдохнула я, когда Миша перестал меня целовать, а потом добавила. - Хочу ещё! - Будет тебе ещё, и много. Всю зацелую, до смерти. Ведь ты моя, никому не отдам! Тёмно - зелёное платье, плечи оголённые, лишь на шее державшееся на шнурке, завязанным причудливым узлом. А подол, чуть выше колен разделён на несколько частей, оголял босые ноги. Миша сначало, приподнялвшись на локтях, а потом и вовсе сев, ещё сильнее обнял меня. Я же прижимаясь, и всхлипывая, умудрилась обнять его и ногами. Не давая сдвинуться с места. - Софи. Ты меня же так задушишь. - сказал наконец Миша, и беря Рому за руку, чтобы встать. - Кто бы говорил. - А ты стала тяжеле. - Так я выросла. Да и Велес кормит на убой. Говорит, что хорошие служанки, должны хорошо кушать. - выдала наконец я. - Полностью с ним согласен. Ты ведь одна такая. Второй такой попросту нет. И лишь ты одна, стоишь целого мира. - Миша потёрся своей щекой об мою щёку. - Знаю Миша. - прошептала я. - Только прошу, не отпускай меня. Держи. Всегда держи. - Хорошо. Но у нас есть тут ещё одно незаконченное дело. - Что? Есть ещё что то? - Да, есть. Костя, расскажи ей. - Миша поставив меня на ноги, кивнул ребятам. - София. Насчёт твоей подруги. - Костя кивнул в сторону русалки, всё так же безразлично перебирающей гребни. - Остальные согласны, ждут лишь твоего решения. -Имя? Косточка, ты выбрал имя? - спросила я. - Да. - Ну так иди, и стань на место, как положенно. Я сейчас вернусь. - фыркнула я на Костю, и пошла к русалке. - Да оставь ты это, и пошли со мной. - Что такое? Что случилось? - Говорю же, пойдём. Тебе понравиться. - помогая ей встать, и ведя к ребятам. Ониже стояли по четырём сторонам света, а Аня с Катей, как и заведено сидели в ногах у мужей. Я поставила русалу лицом к Мише, а потом сама уселась к нему, в ноги. Мишка обведя взлядом стаю, начал. - По завету Велеса, по закону предков, из покон веков так заведено, что отец да мать дают имя ребёнку.Тебе же дарует имя тот, кто любит всей душой. - начал Миша, чётко поставленным голосом, смотря на русалку, глядя как по её щекам потекли слёзы. - Ты принимаешь этот дар, как наивысшее благо? - Да. - только и смогла прошептать русалка. - Имя! Назови нам имя, нашей новой сестры! - потребовала я. - Маша. Твоё имя Маша! - заговорил Костя. - И пусть ветер разнесёт его по всем трём мирам. Поднялся ветер, заключая в свои обьятия всю стаю, а потом начав сужаться, пока в нём не оказалась лишь русалка. А русалка ли уже? Она стала другой. Теперь имея имя, она изменилась не только внутренне, но и внешне. Волосы имевшие зеленоватый оттенок почернели, глаза же будучи чёрными стали янтарными, кожа на всём теле побелела, а губы налились алым. Она стала самим ветром. Да она и была ветром, с самого рождения. - Миша, Софи, вы примете Машу в стаю? - робко поинтересовался Костя. - ДА! - в один головс заявили мы. - Маша, одного их слова мало, сначало........ - начал было Костя, но Маша его остановила. - Я знаю, я всё это знаю. Мне всё Софи рассказала. - Тогда держись, крепко держись. Ребята подхватили нас, и побежали, становясь на ходу тяжеловозами. Костя был белый, как первый снег. Рома имел шоколадный окрас. Антон оливал кофем. А Миша был угольно чёрным. И все четверо имели густые гривы, за которые мы держались. В которые прятались, не смотря на дорогу. Потому что знали, что нам нет нужды смотреть, не было в этом нужды для нас. Они нас везли, куда нужно. Они пронесли нас по всей земле, принадлежащей нашей стаи, хотя это и была чистой воды фикция. Ребята остановились лишь у Костиного дома, где нас уже ждали. Костина мама вышла в перёд, не веря своим глазам, Костя же дёрнулся, и Маша соскользнув, повисла у него на шее. - Хочу, ещё хочу. - сблаженной улыбкой, прошептплп она, подтягиваясь к его уху. - Девочки, вы только посмотрите, ей понравилось - я с Аней и катей заржали в голос. - Своя, однозначно своя. Миш, она нам подходит. Нужно бы пометить, эту ванильную барышню. - отсмеявшись наконец, выдала я. - Мам, выбрал я жену себе, дочь послушную тебе! - процетировал Костя, строчки из сказки, задирая Маше кофту на спине. - Ты не смотри, что русалка. Зато моя, да при имени. Всё по законам и по правилам. -Ну и как зовут эту ванильную барышню? - спросила тётя Оля, и не дождавшись ответа, заголовила. - Да какая разница. Ну наконец - то, свадьба будет, малышы будут. Вот и я дождолась. Вот и на нашей улице праздниик. - чуть не задушив в своих обьятьях сына с невестой. - Мам подожди. Миша, давай.- обратился Костя к другу. Миша приложил правую ладонь Маше между лопаток. Но мгновение, лишь на долю секунды, её глаза округлились, а потом Маша просто расслабилась. Когда же Миша убрал руку, между лопаток у Маши была его петерня. Такая же угольно чёрная. - Маша. - обратилась она к тёте Оле. -Меня зовут Маша.Такое имя дал мне ваш сын, Мама. - с увожением произнесла она. - Маша. - как то задумчиво произнесла тётя Оля. - А мне нравиться. - Ну всё сестрёнка, ты попала. - тихо захихикали Катя с Аней. - Не свекровь тебе досталась, а сокровище ходячее. - Да шутят они, не обращай внимание. Тётя Оля конечно с приветами, ну так у кого их нет. - заявила я.- Все мы с тараканами. - Софи. - отдавая сына Ане, зашептала бабушка. - Волосы? Почему волосы короткие? - Кстати да?! - встрепенулась вся стая, и только Маша, меланхолично на меня смотрела. - Велес, он назвал это предоплатой. Ба, ты же вроде приходила. - Он не пустил меня к тебе, а так то да. Подлюка. Чтоб его. - Зоя зашипела, сплюнув. - Велес как всегда в своём репертуаре. Мне иногда кажеться, что он сам не знает, чего хочет. Хотя он ничего и никогда не делает просто так. - я при мысли о рубашках из крапивы поморщилась. - Сама не понимаю иногда, о чём он думает. - Софи, да забудь ты о нём сейчас. - Миша прижимал меня к себе. - Сейчас ты с нами. И будешь с нами до завтрашнего рассвета. Это сейчас самое главное. Остальное потом. Тётя Зоя, извените, но. мы гулять. - Миша. - только это и смогла я выдать в данный момент. Только это сейчас имело значение для меня, ведь Миша рядом, стая рядом, все живы и здоровы. Пока Костя зановил в дом пакет с гребнями, я успела со всеми наобниматься. И мы пошли гулять, как раньше, как в детстве. Куда глаза глядат, куда ноги заведут. Нам было всё равно, лишь бы вместе, но теперь нас было восемь. Аня перед уходом, снова оставила сына с моей бабушкой. Рано ему с нами таскаться, мал ещё. Со стороны посмотришь, толпа друзей, или старых однокласников гуляет. Но те кто знали, и встречались нам, часто кланялись мне, прижимая ладонь к груди, я отвечала им тем же. Мы шли по улицам и переулкам Москвы, сворачивая на угад. Иногда останавливаясь,, чтобы поесть, да попить. Что то из человеческой еды нравилось Маше, что то нет. После полудня, мы вступили на Арбат, и обьевшись мороженного начали с девочками икать. Смеясь, мы пытались друг друга переикать. И в этом смехе плескалось счастье. Ребята лишь улыбались. Им явно этого не хватало. Этого маленького счастья, просто слышать наш смех, видеть наши улыбки, знать что мы рядом. На Чистых прудах, прячась от слепого дождика, в кронах плакучих ив, смотрели за парой лебедей, мирно плавающих в пруду. Миша снова меня целовал, а я захлёбывалась в этом счастье. И не могла надышаться, а в груди щемило от счастья. Хотелось кричать, но счастье любит тишину. Сам воздух был как будто сиропом, сладким и тягучим, как Мишкины поцелуи. У меня кружилась голова, и тряслись коленки. Хотелось есть этот сироп ложкой. А когда он обнимал меня, прижимая к себе, что это за счастье чувствовать его тепло, чувствовать запах, слышать биение родного сердца, гоняющего адреналин по телу вместе с кровью. Хотелось остановить время, зацыклив на этом дне, и расстворившись в этом счастье, остаться навсегда в нём. И лишь Маша, глядя на мир, такими же ошалелыми глазами, как и я, знала и чувствовала это счастье. Ела этот сироп полной ложкой. Тонула, растворяясь в этом счастье, как и я. И не было в мире счастливее нас, ведь весь мир был у нас в руках. Но, он был нам не нужен. Ведь нашим миром была стая. А для меня с Машей, Миша с Костей. К вечеру, ноги сами нас привели на родные земли. Через Строгинскую пойму, по мостикам, мимо причала, по набережной, освещённой желтыми кляксами фонарей, и дальше куда они не доставили. На ту заветную поляну, окружённую кустами дикой маоины, ежевики и черноплодной рябины. Где раньше, каждое лето, не успевало остывать кострище, где пела Мишина гитара. И она пела, снова пела вместе с моей душой. Я даже каким то боком умудрилась рассказать стае про Навь и Правь, про наказание Велеса, да и про многе другое. Все сидели, открыв рты, и лишь Маша многозначительно молчала, ничему не удивляясь. - Маша, хотел тебя про кое что спросить? - как то неуверенно заговорил Костя. - Что случаеться с теми из русалок, которые получают имя? Ну, насколько они долго живут? И что случаеться с ними, в случае утраты любомого? Ведь даже у перевёртышей век жизни не долог. - Ну, всё зависит от самой русалки. Три моих старших сестры получили имена от людей. Но лишь одна жива.Оставшиеся просто почернели от горя, и погибли, не перенеся разлуки. Даже для нас это страшное горе, почти смертельно. - как то обречённо сказала Маша. - А как она выжила? - не унимался Костя. - Она пообещала своему человеку, что будет помогать всегда людям. Вот так и выжила. Да вы наверно её знаете. Хотя врядли. - Маша повела плечами. - Ладно, как нибудь познакомлю. - Ну всё! Хватит о смерти. Нам до этого ещё далеко. У нас вся жизнь в переди. Так что давайте просто наслаждаться, тем что есть сей