ся. У меня дико щемило в груди. Хотелось выть, но нельзя было, не могла я повернуть время в спять, не могла изменить жизнь. Я лишь потёрлась об его щёку, прощаясь, и шагнула в зеркало, становясь человеком. И дни потекли своим чередом. Всё шло согласно порядку. В Яви наступила осень, и Мишка пошёл учиться. Велес таки прознал про мою выходку с зеркалами, но сделать ничего уже не мог. Такие проходы между мирами не возможно просто всзять и закрыть, или разрушить. Даже богам это не под силу. Но в этот раз он не стал меня наказывать, ведь даже его поразило, насколько хорошо у меня это вышло. Мирка всё же согласилась выйти замуж за дядю Олега. Так что свадьбу решили сыграть по весне. Как собственно и Маша с Костей, как уж они там в четвером доголваривались, я не знала, но по итогу решили в один день сразу две свадьбы сыграть. Оставалась лишь одна проблема, как сделать так, чтобы я присутствовала на их праздниках. Ведь я была и оставалась частью стаи, и по закону просто обязанна была быть, просто должна была присутствовать. Иначе я бы считалась предателем. Так что Миша, на правах вожака стаи, начал всеми правдами и неправдами уговаривать Велеса отпустить меня на это время, в Явь, к людям. Тот долго и муторно упиралс. Но, в начале декабря, таки выдал своё решение. Велес потребовал, чтобы вся стая отработала это время вместе со мной, а потом он отпустит меня. Миша уже собирался слёзно всех просить, дабы я не могла нарушить закон, но это и не требовалось. Все и так согласились не задумываясь. Маша с Костей, так вообще в первых рядах захотели быть. Да и Мирке надо было помочь. Как то на нас обоих столько дел навалилось. Так что было принято решать проблемы по мере поступления. Да и Катю с Дашкой надо было подучить, хотя бы простым фокусам, которым я тут научилась. Да и сама Мирка с радостью делилась с девочками, накопленными за столетия знаниями. Так и получалось, что наши отношения становились крепче. Прочнели изодня в день. Но это было днём. Ночами же я пропадала в библиотеке, тоннами поглощая книги. И впитывая в себя все знания, до которых могла добраться. Вот с детства у меня так, при любом удобном случае, читала всё, что попадалось под руку. Книги, газеты, журналы и прочую макулатуру. Да и Мирку я там часто видела. У неё, как и у меня была большая тяга к знаниям. Мы даже на пару, эксперементировали с полученными знаниями. Вскоре все миры охватила новогодняя суета. Все готовили подарки, украшали ёлки, естественно и теремной дворец захватила эта суета. Хоть в Прави от родясь не было снега, но даже здесь, витал дух праздника. Тётя роза, наготовила своих пирогов да салатиков. Макошь, ещё с осени всем подарки начала готовить, и в последний день уходящего года занималась исключительно новогодними напитками. Мы же с Миркой, заканчивали последние дела, и к обеду сдав их своим богам, побежали наводить красоту, тиха перешоптываясь в моей комнатушке. Незнаю почему, но мне всегда нравились маленькие комнаты, и чем меньше, тем лучше. Ну вот прям идея фикс у меня такая. Но, вот шкаф и пара комодов у меня были бездонные. Помещалось всё, что мне было нужно и не очень нужно. Благо Велес отпустил меня до завтрашнего рассвета в Явь. Мирка же вообще не была теперь привязанна к определённому миру. Так что она могла уйти на сколько угодно, так как знала, что если нужнобудет помощь, то я всегда на подхвате, да и стая тоже. Ведь не смотря на то, что дядя Олег отдал бразды правления сыну, да и тяжело ему уже оборачиваться в зверя, Миша всё равно признал Мирку. Не спрашивая у отца, так как знал что для него это важно. Безумно важно.Остальные были не против, а наоборот только рады. Так что к тому моменту, как начались зарождаться зимние сумерки последнего дня года, я и Мирка перешагнули зеркальную гладь. Что, что, а дом у Мишки большой. Там вся стая с родственниками помоеститься. Нам даже не пришлось никого ждать, все были в сборе и ждали только нас. Так уж вышло, что зеркало по прежнему стояло у Мише в комнате, и он в тот момент переодевался. Мира просто пройдя мимо, поздоровалась с ним, и побежала к Олегу. А я застыла, не веря собственным глазам, и в тоже время не зная, куда их спрятать. Уезжал то в армию какой то тощий мальчишка, а теперь это идеально накачанный мужчина, и о боги, до чего же мне всё это нравилось. - Тебе София можно всё. Только тебе одной всё можно. - с жадной ноткой в голосе прошептал он, зная что я слышу. - Я прям чувствую себя неуверенно теперь. - меня бросило в жар. - Отчего же? - Я как то теперь не соответствую тебе. - хотелось всё бросить, и сбежать отсюда, а с другой стороны хотелось вцепиться в него и сьесть. - Кровь с молоком. Я такую тебя люблю. И мне всё равно что и кто там думает и накручивает тебе. - Но ведь это правдо. - я смотела в эти ошалелые от счастья глаза, которые смотрели на меня, сквозь непослушные, немного растрёпанные волосы. - Мне всё равно. - выдал Миша натягивая рубашку, и убирая волосы назад. - Завяжешь мне галстук. - Ты и сам можешь. - у меня начали трястись руки. Я могу спалить до тла все три мира, но лишь он один заставляет меня дрожать от ревности. - Да и что это задурость такая то? - Мама всегда заставляла, а теперь просто маленький обычай. - Мишка протягивал мне чернильно чёрный галстук. - А самому никак? - я всё ещё надеялась, что он и без меня справиться. - Хочу что бы ты завязала! Софи, пожалуйста. Не лишай меня этой маленькой радости. - Миша подошол ко мне почти вплотную. - Я и так перебиваюсь "с хлеба на воду" в наши редкие встреси, иногда не понимая тебя даже. - Миша, я и сама хочу остаться, но думаю нет смысла обьяснять, почему и как так вышло! - еле завязав ему галстук непослушными пальцами и трясущимеся рукамию, я уже почти выла, а к горлу подступал неприятный, липкий комок истерики. - Дермодемон, блин! Зла у меня на тебя не хватает. - Тогда почему тебя трясёт? Я даже сейчас это чую. - Миша улыбался. - Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ и сам. - я чуть ли не плакала, как вдруг он одним резким движением приподняв свою рубашку, приложил мою ладонь к своему животу. - Это тело твоё! Пренадлежит только тебе! - прикрыв глаза, и прижавшись своим лбом к моему лбу, прошептал Миша. - Я хочу быть только твоим, не хочу чтобы ты меня с кем то делила. Это касаеться обоих полов! Хочу, чтобы только ты одна распоряжалась мной! Моей душой и телом! - Мишка, Лютый! - липкий комок слёз душил, и как же сейчас грели душу его слова. - Ты одна для меня существуешь. Других я даже не замечаю, не воспринимаю. - Миша скосил взгляд на платье. - Мамина работа. - Ага, она и Мирке, и девочкам нашила. - Вот и славно. - выдал он, а потом резко согнувшись и похватив меня за ноги, подросив слегка,обхватил мои ноги и прижал к стене. Он делал и раньше так, но тогда я всегда была у него за спиной. А теперь, я даже взвизгнуть не смогла, что уж говорить о других звуках. - Хочу тебя обнимать вечно. Хочу знать, что моя. - Миша, глупенький, я и так твоя. - я лишь прижала свои ладони к его щекам, а его непослушные волосы скрывали ему лицо. - Ты ещё этого не понял?! Как же я без тебя? А? Лучше убей меня. Вырви сердце, в клочья разорви. Ведь только смерть может отнять меня у тебя, а тебя у меня. А всё остальное ерунда. Стерпиться, переживёться, забудеться как страшный сон. - София, я ведь не железный. Я ведь не могу так, мне кошмары сняться, в которых ты умираешь у меня на руках, или забываешь меня, уходишь к другому. - выдал мне Миша, и тихо заплакал. - Мишь, а мне думаешь легко. - я лишь тихонько прижала его к себе, гладя по растрёпанной макушке. - Поплачь, это иногда нужно. Знал бы ты, сколько я тогда, в первые месяцы ревела. Я круглыми сутками плакала, даже во сне. Пока не услышала твою гитару. И мне не нужны были слова чтобы знать, что ты меня зовёшь с этой стороны. Зовёшь к себе, домой. - Что? Ты слышала мою гитару на той стороне? - Миша лишь удивлённо хлопал красными от слёз глазами. - А разве это возможно? - Да, слышала. И да, это иногда возможно, но лишь тогда, когда между двумя душами, очень и очень крепкая связь.- я лишь снова приложила руки к его щека, и робко поцеловала. - Ану пошли со мной старый кобелюка, не мешай мелюзге. - взьелась Мирка, вытягивая Олега за ухо из комнаты. Мы просто заржали в голос, сил кажеться плакать уже и не было, не у меня, ни у Миши. - Папа. - только и выдал Миша, как тостранно ошупав мои ноги, нервно сглатывая и ставя меня на пол. - Да блин. -Что не так то? - я не понимала, почему его настроение внезапно переминилось. - Мишь, золотко? - Чулки. - с каким то предыханием протянул он. - Чулки? И что с того то. - начала было я, а потом запоздалое осознание начало накрывать меня. - Да чтоб вас тётя Роза. - А при чём здесь мама? - Да при том. Она пол дня на говно исходилась, лишь бы я чулки эти долбанные надела. Да и не только чулки, весь комплект. Ведьма старая. - фыркнула я в ответ. - А что не так то. - Миша стоял, красный как рак. - Немного не удобно. Придёться по ходу подвязки надеть, а то сползать начинают. - до меня начало доходить, из за чего тётя Роза так сильно этого хотеля. - А меня ещё долбанутой извращенкой считают. Да и не удобно в кружевном белье ходить. - Прсто женские ножки, да в чулках, ну просто красиво смотряться. - Миша неуверенно начал оправдываться, а потом как будто задумавшись начал улыбаться. - Что, совсем полный. - Ладно уж, извращенец. Надень жилетку. - я тяжко вздохнула, понимая, что его фантазии далеко его увели, и кивнула в сторону стула, на котором сиротливо висела данная часть Мишкиного гардероба. Он как послушная собачка сд