о? - Хочу. - Миша усердно пытался не заплакать. - Когда мир был юн и чист, кога люди чтили законы богов и предков, а сам Велес ходил среди людей, не таясь, в облике зверя. Прознал он как то, что в одном поселении, люди перестали выполнять заветы предков, перестали чтить богов. - начала вещать Зоя. - И решил он наказать то поселение, тех людей, стерев их с лица земли, стерев их из памяти других. - И что было дальше? Он стёр это поселение? - Лишь на половину. Так как была в том поселении девушка, которая следовала всем законам и правилам. Увидев гнев бога, она поняла его, приняв пропустила через себя, как и силу. И тогда, взмолившись к Велесу, предложила ему договор. - И что было дальше? - А дальше, Велес увидел её чистую душу, просто влюбился в неё, не как бог, но как человек. - Зоя улыбалась. - Дело в том, что есть у людей то, чего боги лишины. - И чтоже это? - Мишка сгорал от любопытства. - Чувства, простые человеческие чувства. Дело в том, что для богов, наши чувства, что наркотик. Один раз подсев, уже немогут избавиться. И каждый бог мечтает об этом. Тогда, Велес услышал её, как и она его. На его шее появился ошейник, а по цепи, что свисала с него, та девушка забралась к нему на плечё, и уже никогда не слазила. Не слазела, пока не пришло её время. Она просто умерла. Хотя и была первой среди тех, кто попал в Правь, имея физическое тело. С тех пор, Велес сменил не одно тело. Он ждёт, ждёт и боиться того дны, когда пророчество свершиться. Так как тогда, это будет уже не он, не его любимая, не его любов. Ты и Софи, вы двое изменити ВСЁ!!! -Тётя Зоя............... - начал было Миша. - А теперь, мой тебе совет, иди прогуляйся. Быстрая ходьба, солнце и свежий воздух, вот что тебе сейчас нужно. Хотя бы для того, чтобы привести мысли впорядок. - И то верно. И то дело. - и не прощаясь, Миша просто ушёл. Шёл, не разбирая дороги. Но это было и не важно, ведь ноги сами несли его туда, на знакомые с детсва тропки, где они всей стаей носились, от рассвета и до заката. А потом и этого стало мало. Туда, где в кронах больших деревьев, запутались их голоса и смех, надежды и мечты, на что - то хорошее в этой жизни. Туда, где до утра пела его гитара, а в костре потрескивали дрова, где рядом сидела Софи, греясь об него, и мирно посапывала, когда засвпала. А он беря её на руки, до утра охронял её сон, прижимая к себе, вдыхая этот запах мёдя и летнего разнатравья, которым она пахла. И как же тогда Мишка был счастлив, просто держать её в своих руках, чувствуя её запах, слыша её дыхание и сердцебиения, зная, что она лишь его, принадлежит ему одному. Сердце сжималось от боли, при этих воспоминаниях, а душа раненой птицей, билось в силках безысходности, грозясь вот - вот выпрыгнуть из тела. Ноги сами вели, к Строгинской пойме, по набережной, мимо причала, по деревянным мосткам, на песчаный пляж, где они могли купаться часами. Миша стоял, как в воду опущенный. В гуляющем среди листвы ветре, чудился Мише её шопот, такой родной, такой любимый. Он поднял глаза к небу. Ивовые ветви колыхались на ветру, а листья тихо шуршали. И как же сейчас хотелось вернуться в детство. Туда, в это, почти бесконечное лето. Ты просыпаешься, и неуспев толком позавтракать, выскакиваешь на улицу, попутно вытаскивая отцовский велосипед с рамой. А потом залетая к Софи домой, вытаскивая её, такую же сонную, и голодную, сажая на раму, и отталкиваясь, крутишь пидали очертя голову, и роняя тапки. Ведь уже тогда любил. Да и сама Софи не сопротивлялась этим выходкам, смело бежала за ним, не оглядываясь. Ведь сама уже тогда любила, и ждала этих выходок, как чуда, как надежду, на что то хорошее. А тётя Зоя кричала что то в след, а потом начинала смеяться. Однажды было даже такое, что ни сама Софи не успела себе волосы в косу заплести, ни тётя Зоя, в результате они в двоём не вписавшись в поворот, угодили в густые заросли крапивы и репейника. Долго потом они вытаскивали колючки из непослушных волос Софи. И как же хотелось это всё вернуть. Слёзы душили Мишу, хотелось кричать, душа болела, да и физически ему было больно. - Миша. - сзади тихо подошёл Костя. - Ко......Ко.....Костя. - пытаясь вздохнуть, прошептал Миша. - Плачь, кричи, разбей кулаки в кровь, но не смей, даже не вздумай забывать. Как бы не было больно. Мы ведь в троём так, только ты, являешься тем стержнем, который держит нашу Софи в мире живых. Только благодаря тебе, она ещё не забыла своё имя. - Косточка. - прошептал Миша. - Несмей меня так называть. Никому, кроме Софи это не позволино. Её, и только ей это можно. - Костя, брат! - Миша ошолело смотрел на друга. - Я ведь тоже не железный. Я ведь тоже помню, какая она была красивая, в том белом платье. У меня ведь тоже душа болит. НО, в отличае от тебя, я ничего сделать не могу. Люблю, и не могу. - Костя сам еле дышал. - Костя, брат. Всё болит, и душа и тело. Слёзы душат, своими холодными обьятьями. Дышать не могу без Софи. Сил нет вздохнуть. - А ты дышы. Через немогу, через нехочу, через больно. Ведь ты, и только ты, сможешь её вернуть. Без тебя мы не сможем даже докричаться до неё. - облакачиваясь на песчаный берег, выдал Костя. - Она ведь сюда приходила плакать. Слёзы свои воде да земле отдавала. Говорила, что так легче. Хотя, я видел, что легче ей не становилось. Но ничего не мог сделать, даже обнять, что бы утешить. - Вот вы где. Мы так и знали, что найдём вас здесь. - Рома и Антон, смотрели на друзей сверху вниз. - Даже принюхиваться не пришлось. - Ребята. - выдохнул шопотом Миша. - Как хорошо, что вы у меня есть, я бы без вас рехнулся. - Ну, положим рехнуться ты сможешь потом, на собственной свадьбе, от счастья. А сейчас, собрал яйца в кулак, и терпи. - Помните, как мы с Софи угодили в кусты крапивы и репейника! Мы тогда долго из её волос этот злощастный репейник выколупывали. - И как такое забудешь. - Костя еле заметно заулыбался. - Мёд и разнотравье. - Что? - спросили у него друзья. - Софи пахнет мёдом и разнотравьем. Я этот запах ни с каким другим не спутаю. Она даже зимой так пахла. У меня всегда возникала мысль, что этот запах никогда не выветриваеться с её кожи. - безаппиляционно заявил Костя. - Это точно. - выдал Миша. - Наша Софи такая. Пахнет вечным летом. Да она и есть лето. Маленькая его часть. Кусочек лета, который только наш. Который всегда с нами. Кусочек лета, который греет, даже в самые лютые морозы. - Так что делать то будем? Ну в смысле, есть какой то план, или ещё что то? - Пока не знаю. Попробуем поговорить, может получиться договориться. А там видно будет. - сухо процедил Миша. - Я не могу вас заставить, не могу попросить, но и отговаривать не стану. Сами решайте. Это ваши жизни. Приму любое ваше решение. Но если придёться, то пущу в ход зубы и клыки. - Ты совсем из ума выжал? Собираешься в одиночку, против Велеса идти? Против отца перевёртышей идти? В одиночку? Тогда ты точно рехнулся. - ребята смотрели на него, как на смертника. - А мне терять уже нечего. - выдал Миша глядя перед собой отсутствующим взглядом. - Без Софии, мне эта жизнь ни к чему. Если надо, я пойду против всех богов. Сожгу все три мира, до тла!!! - Антон, Роман, Константин, и конечно Михаил! - раздолся со стороны воды девичьий голос. - Молодая кровь, из перевёртышей. Если я правильно поняла подругу. - А ты кто такая? - спросил Миша, подходя к мостику, на краю которого примостилась странного вида девушка. - Спутанные волосы, с водорослями, полностью чёрные глаза, и странная кожа, с зеленоватым оттенком. Ты ведь русалка, если я всё правильно понял? - Надо же, перевёртыш, которому есть дело до русалки. Да, я русалка, из чистокровных. Младшая, из дочерей водяного. -Чего тебе надо от нас? Насколько я знаю, вам, русалкам и дело то нет до мира людей! - Что верно, то верно. Но сегодня, я здесь по делу. - она безучастно теребила странные бусы. - Я здесь из за подруги. Выйдите на мостик, да поглядите на воду. - указала она на водную гладь справа от себя. - Только аккуратно, не трогайте воду, здесь мои силы не безграничны. Даже они имеют предел. Ветер колыхал воду и листву вокруг, но там куда указала русалка, вода была не подвижна, и похожа на зеркало. Только в этом зеркале не было их отражений. Там была их София. Одной рукой опираясь на мостик, а другой прижимала к себе кулон. Улыбалась и плакала одновременно. А потом водная гладь пошла рябью, и всё исчезло. Снова вода была просто водой, в которой были их отражения. Как будто ни не было сейчас этого маленького чуда. - Спасибо тебе. - сказал Миша, обращаясь к русалке. - За свою стаю, я не могу ручаться. Но лично от меня, спасибо за это маленькое чудо. Ты меня успокоила. Дала надежду. Что я могу для тебя сделать? - Не за что. Я уже сказала, что пришла сюда из за неё. Мне особо ничего и не надо. - как то равнодушно прошептала русалка. - Но, может ты чего то хочешь? Может я могу что то для тебя сделать? Или подарить тебе, в знак своей признательности? - Миша не унимался. - Ты наверное знаешь, что русалки не имеют имён. Что чистокровные, что утопленницы. Все мы безымянные. Но мы не можем об этом просить. Человек сам должен нам предложить этот дар. - как то обречённо произнесла она. - Так что давай договоримся так. Насколько я знаю, конечно со слов подруги, твой отец хороший мастер резьбы по дереву, и ты не только его сын, но и ученик. Одну твою работу я уже видела. - Чего же ты хочешь? Гребень? Заколку? Или ещё чего? - спросил Миша. - Сделаю, что попросишь! - Гребень хочу. Только чтоб самый красивы. - начала улыбаться русалка. - Будет тебе гребень. Все сёстры обзавидуються тебе. Но как я тебе его отдам? Ведь сейчас ты сама к нам пришла. -А приходи сюда же, н