Это чудо, что заклинание на поле боя сработало. И за это чудо Арая отдала то самое щекочущее чувство из своего сердца, которое, она знала, было предвестником оборота. Последнюю каплю драконьей крови, что еще текла в ее жилах.
После пробуждения Арая обнаружила, что близость Арона больше не будоражит ее, как раньше. Его голос перестал бить по нервам, и стал просто приятным баритоном. Дрожь не сотрясала тело, стоило ему посмотреть на нее, а ноги уже не подкашивались. С чем это было связано, она не знала.
Но говорить об этом кому бы то ни было она не собиралась. Особенно Шиаррату.
Вздохнув, девушка произнесла.
— У вас еще есть ко мне вопросы?
Дракон дернулся, будто его ударили, и недоуменно посмотрел на нее.
— Вопросы?
— Если нет, тогда позвольте откланяться.
— Это все, что ты хотела сказать?
Посмотрев на дракона, Арая только кивнула.
— Да. Мне нужно было только передать вам ее слова. Больше мне нечего вам сказать. Прощайте.
Встав с дивана, девушка вежливо поклонилась и быстрым шагом покинула комнату, оставив повелителя драконов задумчиво смотреть в пустоту.
Глава 23
Стоило выйти из комнаты, как Арая тут же напоролась на внимательный препарирующий взгляд. Перед дверью стояла ослепительно прекрасная женщина с темными волосами, собранными по моде Ардита. Голову ее покрывала золотистая полупрозрачная сетти, украшенная крошечными бубенчиками. Полностью закрытый наряд демонстрировал статус замужней женщины. Арая невольно посмотрела на правую руку, но увидела там только множество золотых браслетов, усыпанных разноцветными камнями.
Вот только, не смотря на все свое великолепие, внешность принцессы Катриссы портила презрительная гримаса, сморщившая ее лицо.
— Думаешь заполучить место в его постели? — спросила женщина, высокомерно вздернув подбородок.
Арая моргнула. Разговор с отцом заставил ее погрузиться ненадолго в воспоминания о матери. Но странный вопрос оказался полной неожиданностью. Чуть наклонив голову к плечу, девушка нахмурилась, будто спрашивая: “Что?”.
Катрисса едва не задохнулась от ярости, пронзившей ее сердце. Сжав руки в кулаки и сделав шаг навстречу нахалке, возомнившей о себе невесть что, она прошипела ей в лицо:
— Мне плевать сколько интрижек у него будет. Я единственная его жена! И ею я останусь до конца своих дней, понятно тебе? И какой-то любовнице меня не заменить!
Бровь изогнулась сама собой. Арая вглядывалась в темные от гнева глаза принцессы, не понимая, что происходит. Разве она не должна была понять, кто она такая, как понял это Шиаррат? Что за вопросы?
“Любовница?” — подумала Арая, а взгляд сам собой опустился на покрытое многочисленными браслетами запястье. И замерла, пораженная страшной догадкой.
— Куда это ты?.. — спросила было Катрисса, но в этот момент ее прервал другой голос:
— Госпожа.
Повернув голову, девушка увидела Рут. Горничная, изящно склонив голову и улыбаясь своей самой вымораживающей улыбкой прирожденного убийцы, произнесла:
— Госпожа, герцог ди Мелет просил меня проводить вас сразу после того, как вы закончите разговор.
Кивнув, девушка обошла застывшую принцессу и молча последовала за Рут. Катрисса так и не окликнула ее, и не попыталась остановить. Лишь бессильно сжимала кулаки, глядя в след очередной охотнице за сердцем ее мужа.
Хотя… какого мужа?
Горько усмехнувшись самой себе, Катрисса опустила голову, скрывая лицо за складками сетти. Пальцы левой коснулись браслетов, но, словно обжегшись, тут же оттернулись.
Могла ли эта пигалица, едва переступившая порог зрелости, что-то понять? Она так странно косилась на ее украшения… Нет-нет, никто не знает. Никто не должен знать. Если кто-то узнает, то… Что сделает брат?
Закусив губу, Катрисса протянула руку и осторожно открыла дверь в комнату. Она ожидала чего угодно. Что в комнате будет полнейший беспорядок, а Шиаррат не одет. Что там, помимо уже вышедшей так называемой “будущей герцогини ди Мелет”, будут и другие девицы, которые периодически оказывались в комнате ее “супруга”. Что…
Но нет. Шиаррат был один. Полностью одетый для приема, который завершился столь неожиданным выступлением рыцарского хора. В пустой комнате он сидел, уперевшись локтями в колени и оперев на руки голову. И беззвучно плакал, глядя расширенными глазами на пустые чашки.