— Пригнись!
После этого мне стало глубоко наплевать, кто попадёт под удар, так как центробежную силу останавливать я не собирался. Лишь мельком взглянув, понял, что спутники услышали, а главное — выполнили команду. К сожалению, это сделал и один из разбойников. Как раз тот, что прыгнул с дерева впереди. Он успел пригнуться и отпрыгнул назад, спасаясь от второго удара. Он удивительно быстро сориентировался, и когда вращение остановилось, пошёл на меня, замахиваясь мечом. Видя направление его удара, я наклонил копьё против движения в надежде, что оно остановит клинок, но послышался треск, и в тот же момент я каким-то образом отпрыгнул от просвистевшего в нескольких сантиметрах слева лезвия, оставшись с тупой половинкой такой уже родной палки. Следом сзади я почувствовал чью-то спину, но не стал оглядываться, надеясь, что это не враг.
Дальше пришлось действовать осторожнее и отбивать удары вскользь, а не прямо, иначе лишусь и того оружия, которое осталось. Жаль, что приёмы для шпаги не очень подходили палке, но что-то я всё-таки мог использовать.
Постепенно из обороны я перешёл в нападение и начал накручивать противнику свои правила боя, отыскав слабые места. Мне даже удалось несколько раз «завязать» его, но рука противника оказалась крепка, и только на третий подход у меня что-то получилось. Оружие разбойника, ценой огромных усилий, сорвалось с руки и теперь лежало на земле в метре от нас.
Переворачивать палку мне и не пришлось — закруглённая часть бывшего длинного копья, разогнанная центробежной силой, врезалась в лоб неприятеля, пока тот с нескрываемым удивлением глядел вслед потерянному клинку. После удара он упал навзничь, издав лишь стон и схватившись за голову.
То ли от солнца, то ли от боя по моему лицу покатились крупные капли пота, от которых становилось холодно и противно. Сняв пальто и накинув его, как плащ, я чуть передохнул. Сердце бешено билось в груди, руки немного подрагивали и ныли от такой неожиданной нагрузки.
«Всё-таки, есть ещё силушка. Позаниматься, вспомнить, и можно хоть с армией воевать», — подумал я, машинально пытаясь вставить «шпагу» в ножны.
— Надеюсь, в этом мире инициатива не наказуема, — полувопросительно сказал я, повернувшись к ялу и шпиону. — Никто не пос… о чёрт.
В этот момент я увидел, как ял вытирает свой красный от крови клинок об одежду одного из разбойников, а Видим рвёт рукав, чтобы закрыть неглубокую царапину на плече.
— Это было… — Ял встревожено посмотрел на меня. — Что с тобой?
Но я не ответил. Лишь отвёл взгляд от убиенных.
Сил на сострадание к ним у меня не было, но и смотреть на бездыханные тела я без рвотного позыва не смог, пусть и готовил себя к тому, что рано или поздно что-то подобное в этом мире увижу. Облокотившись на ближайшее дерево, я положил голову на руку и глубоко задышал.
Внутри я ощущал едкое противоречие между желанием выплеснуть на яла всё, что думаю, и пониманием, что иначе бандиты поступили бы с нами точно так же. Кроме того, я уже давно не в своём мире. Не там, где для уничтожения человека используют куда более изощрённые методы, редко связанные с прямым насилием.
— Простите, — сказал я, качая головой, когда снова открыл глаза и увидел перед собой спутников. — Видеть это вживую ещё не приходилось.
— Ты в порядке? — участливо спросил ял, протянув руку.
— А сам как думаешь? — отмахнулся я.
— Похоже, тебе и правда стоит вернуться, — заметил Видим безразлично. Как будто констатирует факт.
— Просто дайте мне минутку.
Взявшись за одн\ин из концов, Роулл ловко полез на дерево и через секунду длинные верёвки, которые, по-видимому, держались на ветках, упали. Потом по стволу дерева спустился и ял, хотя я уже представлял, как он спрыгивает и приземляется на землю.
Поразмыслив, я решил, что в пути верёвка пригодится, взяв одну, начал накручивать её через локоть, после чего закинул через плечо. В это время я старался не смотреть на то, как Видим обирает трупы.
Роулл же, взяв верёвку в руки, подошёл к тому, с которым сражался я, и сжал кулаки. На мгновение мне показалось, что он начнёт его избивать, но ял бессильно вздохнул, перевернул разбойника и начал его связывать, почти не скрывая гримасу отвращения.
— Знаешь его? — спросил я, чувствуя, что теперь моя очередь оказывать поддержку.
— Почему ты так решил? — спросил ял, переменив лицо на привычное спокойное.
— У тебя всё на лице написано.
— Нет. Просто, видеть близкую кровь в таком положении…
— Горько, наверное? — досказал я, вспоминая, что то же самое сказал Видиму, когда нас оставили наедине. — Не у всех же вот так, — попытался поддержать я яла.