Это оказался молодой человек, лет двадцати с небольшим, довольно необычной внешности для своей профессии. Как-то не вязались его добрые глаза с пиратством, хотя общий внешний вид подтверждал его род деятельности. Во взгляде не разглядеть какой-то неуверенности, как у юнги, о чём я в начале подумал, прикинув его возраст. Около входа он осмотрелся, и линии наших взглядов пересеклись. Он изучал меня, я — его, и так несколько секунд. Пират сдался первым: он отвёл взгляд, подошёл к клетке и спросил:
— Андро, сегодня прекрасная погода.
— Чудно, — ответил я холодно, и он посмотрел на меня почти оскорблённо. — В отхожее отведи.
«Какой демон меня дёрнул⁈ — услышал я чужой голос в голове. — Лучше бы в грязи копался. А тут ни с командой, ни с пленниками не пообщаться. Всё — сброд».
Отвечать я не стал, а лишь в его сопровождении сходил к корме, сделал свои дела и снова пошёл обратно.
— Скажи, — Мой голос заставил уже собравшегося на выход пирата остановиться и повернуть голову, — не в курсе, среди пленных есть старик? — спросил я, а потом понял, что не плохо бы описать его. — Морщинистое лицо, бледно-зелёная одежда, а по расе — марн.
— Что, никак память возвращается? — усмехнулся он.
— Ерунда. Плыл куда-то, а куда — не помню. Хорошо ещё, говорить могу.
— Есть такой, спит почти всё время.
— Спасибо… — тихо ответил я. Пират направился к выходу, но прежде чем исчезнуть за дверью, повернул голову и грустно добавил:
— Не повезло тебе. Лучше бы в море ушёл.
От этих слов мне стало жутко. Пират сказал их искренне. Он, видимо, знал, на что я иду, а вот мне в рабстве побывать ещё не доводилось. Если в ближайшее время не случится какого-нибудь чуда, так я туда и попаду. Чёрт, если бы хоть какая-то связь, да хотя бы с двумя. Понять, сколько нас, как можно освободиться, может быть даже кораблём управлять. Чёрт, опять мечтаю. Ну-кась, что там мне сегодня принесли? Свёрток мало того, что тяжёлый, так ещё и большой.
Хороший такой, плотный кусок сушёного мяса и какой-то маленький гладкий сосуд из камня, в котором плескалась вода — от этого свёрток и казался тяжёлым. Есть пришлось руками, но мне в данной ситуации жаловаться вообще бессмысленно. Уверен, в ближайшее время не удастся попробовать чего получше, а это даже в обычном случае далеко не худшее кушанье. Видать, пираты взялись за запасы, спёртые с нашего корабля.
Итак, что в наличии? Шишки на голове — две штуки; надежда на освобождение — один экземпляр; занозы… целая партия и, самое главное, оружие, то есть, его полное отсутствие. Прекрасный расклад, врагу не пожелаешь. Не хватало ещё одного пункта, который хоть чуть-чуть разбавил бы общую картину.
К предполагаемому вечеру, который я ждал в пустых раздумьях и попытках вскрыть клетку на море стало тревожно. Об этом мне подсказала усиливающаяся качка и более громкий скрип досок с остовом корабля. К счастью, меня от такого не укачивало, но всё равно неприятно и даже немного страшно. Кому знать, что у нас за корабль и на какой помойке его собрали. К тому же, из команды я не видел ни одного более менее взрослого человека, когда меня хотели утопить. Только сейчас, путём несложных размышлений пришёл к выводу, что даже если капитан — старик, набрал он молодняк не просто так. Видать, старая команда ушла вместе с прошлым кораблём. Мог быть и вариант похуже. Он заключался в том, что все, включая капитана — дети, и им сбагрили эту посудину за бесценок, лишь бы избавиться от мусора. И всё-таки, какой бы ни был корабль, достаточно мощный шторм способен уничтожить любой от нового до старого.
Отягощённый такими мыслями, я всё-таки достаточно легко заснул, но несколько раз просыпался от сильного скрипа, а на утро следующего дня, если верить моим биологическим часам, чувствовал себя прескверно. Ночь как будто бы и не спал вовсе. Сильно болела голова, в довесок, ещё и тело ныло от тесноты. Без малейшего движения я лежал, свернувшись калачиком на полу клетки и ни о чём не думал. Кроме того, желудок решил, что будет отправлять обратно всё, что мне не вздумается съесть. Так прошло утро. Пират, который принёс мне что-то поесть, даже не стал разговаривать, а просто оставил очередной свёрток на полу и быстро ушёл.
Темнота становилась почти кромешной, пока я не начинал двигать глазами. Когда же я переставал это делать, она снова сгущалась, и мне проще было просто закрыть их веками, чтобы не напрягать. Скрип усиливался, и к нему прибавлялся уже какой-то треск. Он меня встревожил и заставил в дальнейшем резко оглядываться на малейшие звуки. Головная боль уже давно ушла на второй план. Мне отчаянно хотелось оказаться где-нибудь в тепле и тишине. Чёрт с ним, просто на твёрдой поверхности, пусть даже в темноте.