Голову заполнили только мысли о том, чтобы удержаться на этой треклятой мачте. Она посадила, наверное, уже сотню заноз мне в руки и стёрла их до крови. Но какая разница, изотру я кожу на ладонях или нет, если в результате выживу? Зло гораздо меньшее.
У Вадиса положение, похоже, нисколько не отличалось от моего. Гримаса боли вместо привычного лица красноречиво об этом сообщила.
«Не долго нам осталось, — думал я. — Или шторм убьёт или что похуже».
Всё плохое, как и хорошее должно когда-нибудь заканчиваться. Вот и двухдневный шторм начал утихать. Нас больше не швыряло из стороны в сторону, в руки больше не врезалось столько заноз, да и не тёрлись они теперь. Качка сходила со смертельной к кошмарной.
Вскоре и вовсе всё прекратилось, и теперь во влажном воздухе после дождя с громом летала только свежесть. Над морем лениво поднималось солнце. Рассвет был прекрасный, да и мы устроились куда удобнее. Мачта не крутилась, за что отдельное спасибо тем палкам, на которых сейчас держались обрывки парусов.
— Ну, что, выжили, стало быть? — спросил я вслух, не боясь уже сглазить. Хоть я и не суеверный, в такие моменты предрассудки сами просыпаются. — Ты как?
Марн повертел головой, приходя в чувство, и что-то увидел за моей спиной
— Глянь-ка, суша.
— Поплыли, — с облегчением сказал я, оборачиваясь.
Берега не оказалось — Вадис увидел каменистый обрыв, уходящий глубже в море. Сверху висело много кореньев деревьев, но даже если бы они оказались в досягаемости моих рук, я вряд ли смог бы сейчас подняться по ним и оказаться наверху. К сожалению, на воде тоже не было камней, на которые можно хотя бы присесть.
— Теперь-то куда? — спросил я, оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь. — Наверх не залезем.
— Нам в ту сторону, — ответил марн, указывая рукой, кажется, в направлении севера, — но я боюсь, что это граница вражеского королевства.
— Какая теперь разница? — спросил я небрежно.
Вражеское или нет, твёрдая земля под ногами — это лучше, чем ничего. Плыть вечно никто не способен, а вот лежать на земле — хоть до бесконечности.
Мы начали усиленно грести, но я понял, что такими темпами мы легко развяжем те непрочные узлы, которые я давеча наспех завязал. После нескольких напряжённых минут я кое-как обновил их. Руки слушались скверно, а пальцы — тем более, но, кажется, они начали приходить в чувство. По крайней мере, теперь, даже если мы с марном заснём в пути, захлебнуться уже не получится. С этого момента я забеспокоился о возможной заразе, но руки больше не кровоточили, и, похоже, всё не так плохо, а виновата ли тут магия или моя природная живучесть, вопрос отдельный. Однако, надо сказать, что второе меня не особо-то и радовало. Болел, как и все.
Тихий шелест воды вокруг совсем не успокаивал, но грести становилось легче. Иногда я даже мог оттолкнуться ногами от скал под водой. Волны подбивали к берегу, а обратно уже ослабшие, почти не мешали. Бешеный сердечный ритм тоже вскоре успокоился, но расслабляться даже сейчас я считал непозволительной роскошью.
Медленно над нами проходил каменный берег, но со временем кромка его снижалась. Через несколько долгих минут или часов, я больше не считал время, всё казалось вечностью; в общем, ближе к полудню, край берега заметно спустился, но, как назло, закончились коренья, и даже пролазов я до сих пор не нашёл. Вскоре на глаза попался большой гладкий камень.
Немного поразмыслив, я предложил Вадису хоть чуть-чуть отдохнуть и попробовать обсохнуть, и он согласился. Конечно! Уверен, он и сам мечтал сейчас вылезти. Просто, дальше отмокать в морском рассоле не хотелось ни мне, ни ему.
Залезать пришлось невысоко — камень порой полностью закрывали волны, но это лучше, чем ничего. «Судно» мы пришвартовали за свои же тушки, только верёвки чуть-чуть ослабили. Марну пришлось помочь — старика почти оставили силы, но он напрягся и сел рядом под появившемся солнцем, прижав колени.
— Знаешь, ваши корабли — потрясающие, — стуча зубами от проникшего под одежду ветра, ядовито сказал я. — Такое качество сборки ещё поискать.
— С вашей верфи, — отразил он в той же манере. — Наш бы насквозь пробил.
— Чёрт бы меня побрал, если я захочу здесь остаться.
— Может, дашь нам шанс?
— Тут здорово: магия, драконы, порох и чистый воздух, но на неделе я сдохну. Какой ещё шанс? — брезгливо отвернулся я.