— Чёрт! — со всей силы я ударил марна в грудь. — Вадис, чтоб тебя!
Надежды на спасение пропадали одна за другой, и когда я сделал всё возможное, чтобы удержать его на этом свете, я откинулся на спину и закрыл глаза. Из них ручьём потекли слёзы.
Всё. Не стало Вадиса. Не стало того старика, который помог мне, дал хоть какое-то представление о магии, спас от яла и от пушечных ядер. Даже надежду подарил на возвращение домой. Зачем вы, боги, если вы «там» есть, забрали его? Почему сейчас⁈
Глава 10
Новые… друзья?
Все краски мира в какой-то момент потускнели, и те джунгли, по которым я передвигался, перестали быть зелёными, приобретя серые оттенки с каплей болотного. Казалось, будто, когда я прохожу мимо, цветы и трава под ногами начинали увядать, теряя все свои соки. Скорбь сменилась абсолютным безразличием, когда последняя горсть земли закрыла бездыханное тело Вадиса.
Все чувства заметно притупились, и я больше не слышал пения птиц, если оно вообще было, я не чувствовал дуновения ветерка и не ощущал запахи цветов, серые очертания которых проплывали мимо. Любой хищник сейчас способен был без особых усилий растерзать меня.
Меня больше не беспокоило то, что я часто спотыкаюсь о камешки, торчащие из почвы или корни деревьев. Пару раз я даже упал, ловя себя чисто рефлекторно, кое-как вставал на ноги и брёл дальше, ведомый какой-то потусторонней силой.
В глубоких дебрях я, наконец, понял, что совсем заблудился, и остановился. Силы окончательно покинули тело, и теперь я еле балансировал на грани сна и яви. Странно, но не победило ни первое, ни второе — я просто рухнул на удачно подвернувшуюся мягкую кочку, из которой рос пышный пучок травы, и затем под действием силы тяжести перевернулся на спину, увидев над собой листву какого-то дерева.
Наконец, я, понимая, что меня ждёт тяжёлый сон, провалился в темноту; глаза до этого не смыкались очень долго, да и усилия, с которыми я пытался приблизить нас к острову, не прошли даром. Но, по крайней мере, мне больше не придётся перенапрягаться.
Голова после беспокойной дремы раскалывалась, и я долго не решался вставать, боясь, что любое движение в тот же момент взорвётся болью. Всё тело ныло, плечо и бок, на которые я перевернулся в беспамятстве, затекли, а руки, которыми я после смерти марна несколько часов без остановки копал могилу, налились уже не свинцом, а ещё более тяжёлой ртутью. Сухость во рту казалась теперь всего лишь неприятным дополнением ко всему этому, и я, через силу повернувшись на спину, просто лежал и смотрел на небо, по которому вяло плыли большие рваные куски облаков.
Полежав так немного, я всё-таки отыскал в себе силы встать и идти дальше. Кроме этого у меня всё равно ничего не осталось. Может, рано или поздно я просто заблужусь и полягу где-нибудь?
Медленно я выходил из глубокого безразличия, которое могло ввести меня в полнейшее безумие. После внутри оставалась только скорбь по другу, вытекающая со слезами. Казалось, они медленно вымывают всю серость, восстанавливая потерянные цвета, шум и ощущение ветра, который вновь подарил неприятный холод телу и душе. Наконец, я смог почувствовать жажду и голод. Стал осматриваться по сторонам в поисках каких-нибудь плодов на деревьях. Сначала мне даже показалось, что я что-то вижу, но подводящее зрение открывало мне вместо больших фруктов большие же цветы на некоторых деревьях, когда я подходил ближе.
Вот на дереве похожие на бананы… жёлтые цветы продолговатой формы и тремя лепестками на конце, а на другом — большие шары, похожие на гранаты — тоже бутоны цветов, вроде роз или, скорее, пионов красного цвета. Ко всему, они пахли незабываемо в самом плохом смысле. Весь мой аппетит разом пропал, когда я приблизился и понюхал их, и не возвращался ещё очень долго.
Вокруг с ветки на ветку перелетали и пели самые разные птицы самых разных расцветок. Одни испуганно вспархивали, лишь завидев меня, другие же безразлично провожали своими взглядами. Вдали я даже однажды увидел зайца, но погнавшись за ним, понял, что мне его не догнать. От куда тут взяться силам в ногах? — заточение в тесной клетке и несколько дней впроголодь сделали своё дело. Последний сон, казалось, не только не помог, но сделал всё ещё хуже.
Вскоре осточертевшие мне цветы на деревьях, похожие на плоды разных растений с Земли, перестали интересовать меня, и я пошёл прочь из этого леса. Уверен, продолжись оно дальше, сжёг бы этот его и, наверное, в тот же момент упал бы замертво, утратив последние крупицы силы.