– Не вижу никакого сходства.
– Посмотри внимательнее. У вас даже одинаковый изгиб бровей. – Кейт с удовольствием перевел взгляд с портрета на живую женщину.
Вернувшись вечером в номер отеля, они увидели на столе цветы.
– Цветы должны были стоять здесь к нашему приезду, – нахмурился Кейт. – Кто-то забыл об этом, но это непростительно.
Очень аккуратный, Кейт никогда не опаздывал, никогда не забывал даже о пустяковом обещании. Найна уже поняла, что он нетерпим к людям другого склада.
Вот так и закончился их первый день.
А затем пролетело еще несколько дней. Они побывали в ратуше Старого города, посетили концерт, отведали в маленьком ресторанчике гуляш и штрудель. В художественной галерее Кейт купил акварель с видом на Влтаву: ему хотелось, чтобы Найна привезла ее домой.
– Эту картину писал настоящий художник, а не любитель. Вставишь в хорошую рамку, будешь любоваться ею и вспоминать наши дни в Праге.
– Неужели ты думаешь, что я забуду их?
– Милая Найна! Чудесная Найна! Я хотел бы объехать с тобой весь мир.
– Я жду приглашения!
– Тогда, может быть, начнем с Монголии?
Найна сделала вид, что обдумывает это предложение.
– Я предпочла бы начать с Парижа.
– Отлично. Это довольно просто.
Невероятная мысль пришла в голову Найне и не покидала ее вплоть до ужина в отеле. Наконец, решившись, она спросила:
– А мы посмотрели здесь уже все?
– Все? Конечно же, нет. Только самую малость.
– А не уехать ли нам отсюда на день раньше, чтобы провести этот день в Париже? Это было бы так замечательно!
Кейт вытащил из бумажника кредитную карточку, чтобы расплатиться за ужин, затем убрал ее в бумажник и достал дорожный чек. Но затем снова вытащил кредитную карточку. Предложение Найны осталось без ответа. Кейт помрачнел, словно оно смутило его и поставило в тупик.
– Не стоит говорить здесь об этом, – вымолвил он наконец. – Давай поднимемся в номер. Все равно мне надо кое-что сказать тебе.
В номере Кейт опустился в массивное кресло, Найна села напротив него. Помолчав, Кейт встал, подошел к окну и уставился в темноту. Найне казалось, что прошла целая вечность.
Наконец Кейт обернулся. Вид у него был необычайно удрученный.
– Париж придется отложить на следующий раз. В этом городе мы не можем появиться вместе.
– Не понимаю, почему мы не можем показаться вместе?..
– Выслушай меня. – Кейт прошел в другой конец комнаты, повернулся и начал: – Приходилось ли тебе совершать нечто глупое и непростительное? И, сознавая это, оттягивать признание из-за стыда и страха?
– Нет, – ответила Найна, и сердце ее учащенно забилось.
Кейт пристально посмотрел на нее.
– Я женат, Найна.
Она оцепенела. Женат. Если бы он сказал: «я ограбил банк» или «я застрелил человека», это не так ошеломило бы ее.
– Мне следовало сказать тебе об этом в тот вечер, когда ты принесла лампу. Но я хотел снова увидеть тебя и опасался услышать отказ. Многие женщины не придали бы значения тому, что я женат, но я почувствовал: ты не из их числа. Я боялся потерять тебя, И сейчас боюсь.
Да как он посмел! Как Кейт мог так поступить!
– Я подал на развод, поэтому мой обман не так уж отвратителен. Но вся беда в том, что это чертовски длинная процедура. Если бы только ты помогла мне пережить все это…
Найна бросила взгляд на Кейта и подумала: «Оказывается, я совсем не знаю тебя».
– Вот поэтому мы и не можем вместе показаться в Париже, – продолжил Кейт. – Там почти всегда встречаешь знакомых. А здесь риска гораздо меньше, особенно зимой. Когда-нибудь я повезу тебя в Париж, но…
– Меньше риска? – возмутилась Найна. – Но о каком риске речь, если ты разводишься?
– Не все так просто. Об этом еще никто не знает. Все по-прежнему считают, что у нас прочная семья.
– Прочная семья! Негодяй! Ты солгал мне, прячешь меня как какую-то шлюху, с которой тебе стыдно показаться на людях!
Слезы брызнули из глаз Найны, и она закрыла лицо ладонями. Господи, какая боль! Как будто ее пронзили кинжалом, и теперь она истекает кровью.
Опустившись рядом с Найной на колени, Кейт попытался отвести ладони от ее лица и вытереть слезы.
– Найна, дорогая, умоляю тебя, не плачь. Будь снисходительна ко мне. Я понимаю, что заслужил эти гневные слова. Но ты ведь тоже любишь меня, я знаю. Подумай об этом, и ты простишь меня.
Женат! От неистовой ревности Найна содрогнулась всем телом. Значит, все это время, когда она лежала рядом с Кейтом, слыша биение его сердца, ощущая тепло его тела, вдыхая его запах… все это время он принадлежал другой женщине, которая носила его имя, обручальное кольцо, хранила в ящике брачное свидетельство… Женат! Найна похолодела и лишилась дара речи; из ее горла вырвался лишь сдавленный вскрик.