А Фред иногда делал осторожные намеки:
– Иногда и у меня возникает желание продать свой дом. Он слишком велик для одинокого мужчины и собаки. И все же я не теряю надежды, что когда-нибудь он мне понадобится, поэтому и не продаю.
Фред был добрейшим человеком. Однако меньше всего Маргарет думала сейчас о мужчинах и замужестве.
Как-то агент привел утром покупателей, а вечером вернулся с предложением. Сумма была близка к той, которую он называл вначале. Дом собиралась купить семья, состоявшая из супругов и их шестерых детей. Эти работящие люди сумели бы своими руками выполнить основную часть ремонта. Но они хотели вступить во владение домом через шесть недель. Маргарет согласилась.
Но за шесть недель оказалось трудно найти квартиру и вывезти вещи, накопленные тремя поколениями.
– Приезжайте ко мне, – предложил Фред. – Пойми… я не имею в виду… – Он осекся и покраснел.
Маргарет тоже покраснела.
– Я понимаю, и спасибо тебе, Фред. Но нам нужно собственное жилье.
В Элмсфорде было мало многоквартирных домов, и вскоре стало ясно, что жилье найти не удастся. Маргарет охватила паника.
– Я готов предложить тебе свой садовый домик в Бичкрофте, – сказал Фред. – Правда, там всего две спальни, но садовые домики редко бывают больше.
– Спасибо, я взгляну на него, – согласилась Маргарет.
– Арендная плата очень скромная, а если позволишь, я вообще не возьму с тебя никакой платы.
– Фред, ты же прекрасно знаешь, что не позволю.
Он рассмеялся:
– Я так и думал.
Место оказалось прекрасным, рядом с парком, где были озеро, дорожки для прогулок и велосипедистов. Далековато от центра города, но если иметь машину, вполне терпимо.
– Девочки займут одну спальню, Дэнни – другую, а я буду спать в гостиной на диване, – решила Маргарет.
Фред покачал головой.
– Нет, пусть Дэнни спит в гостиной.
– Ему нужна отдельная комната и стол для занятий. Он и так стал плохо учиться, и это беспокоит меня.
– Мне очень жаль, Маргарет, но я должен сказать тебе еще кое-что. Здесь не разрешается держать собак.
– О, Фред, не может быть!
– У меня разрывается сердце, я понимаю, что значит для Дэнни Руфус. Но таковы местные правила.
«Дэнни и так много пережил, – подумала Маргарет. – А этот удар будет для него самым жестоким».
– Может, заедешь вечером и объяснишь ему это? – попросила Маргарет.
– Разумеется.
Они сообщили Дэнни эту неприятную новость, сидя в кабинете. Руфус лежал на полу у двери.
– А что же будет с Руфусом? – Дэнни опустил глаза.
К горлу Маргарет подступил комок.
– Я отдам его в хорошие руки.
– Но для Руфуса это будет чужой дом.
– Что же делать, Дэнни. Руфусу, как и всем нам, приходится терпеть.
– Как странно. Прошлым летом мне обещали еще одну собаку, а теперь приходится избавляться и от этой.
– Но твоя мама ни в чем не виновата, – заметил Фред.
– Я… пожалуй, пойду к себе.
Дэнни вышел из кабинета, а Руфус последовал за ним.
В течение следующей недели события развивались стремительно, Приехала Найна, чтобы помочь отобрать те вещи, которые могли пригодиться в будущем. Пианино решили взять с собой.
– Мне уже никогда не купить новый инструмент, – сказала Маргарет. – А если Джулия снова…
Джулия бродила на цыпочках по дому.
– Папа очень сожалеет о том, что мы уезжаем из нашего дома, – однажды сообщила она и посмотрела на мать.
– Я тоже сожалею, – ответила Маргарет.
Наступил день, когда пришлось отвозить Руфуса к новым хозяевам. Маргарет, едва сдерживая слезы, собрала его пожитки: мячик, поводок, миску для еды и пакет с едой. Дэнни молча наблюдал за ней.
– Ты ведь не хочешь ехать, правда? – спросила Маргарет, надевая куртку.
– Я должен поехать.
Втроем на переднем сиденье они не уместились, поэтому Дэнни и Руфус устроились на заднем. Всю дорогу мать и сын молчали. Подъезжая к месту назначения, Маргарет сказала:
– Мы условились так: если у нас снова появится место для Руфуса, они вернут его.
– У нас никогда не будет места для него, – пробормотал Дэнни.
Взяв вещи Руфуса, они медленно пошли по дорожке к дому, давая собаке время обнюхать новое место. Женщина, открывшая им дверь, воскликнула:
– Ох, какой красивый пес! Входите.
– Нет, спасибо. – Дэнни протянул ей поводок.
– Да входите же, – настаивала женщина.