Пасита усмехнулся: «Вспомнится же!».
Одолел зов природы, и Защитник встал из-за стола.
Мордан уехал ещё накануне, Харилы тоже нигде не было видно. Младший тин Шноббер вообще старался не попадаться на глаза лишний раз с тех пор, как упросил не прогонять его вместе с братом. Так что в сенях и на дворе никто не встретился.
Внезапно одолела какая-то безотчётная тревога, и Пасита, поддавшись предчувствию, вернулся в избу. Осмотрелся. Книга Излома лежала на столе, хотя он был уверен, что поставил её обратно на полку. Может запамятовал?
Тревога не отпускала, а Пасита привык доверять своим ощущениям. Первый раз за всё время он побоялся отставить книгу без присмотра. Опять же, тин Шнобберы знают, что она представляет большую ценность. Вдруг Мордан подговорил брата её уничтожить, чтобы отомстить за обиду?
Пасита внимательно, осмотрел горницу, проверил под столом и за занавеской, что отделяла постель и закуток у печки от прочего пространства. Выглянул в сени, но и там ничего подозрительно не обнаружил. Он вернулся в горницу и подошёл к открытому окошку. И на дворе, похоже, никто не скрывался. А если так и было, то теперь уже и след простыл. Защитник взял книгу и поместил в сумку, в которой носил её с собой на берег. Пока будет держать при себе, а позже придумает куда её прятать.
Пайшан, большим черным пауком, распласталась в сенях под потолком у самой притолоки. Затаила дыхание и, усилием воли, замедлила стук сердца до нескольких ударов в минуту, когда Защитник осматривал сени. Хорошо бы он ушёл поскорее, долго ей так не продержаться. Когда тот, наконец, вышел из дома, юная асс-хэпт, выждав ещё некоторое время и убедившись, что он не вернется, глубоко вдохнула. Сердце привычно отозвалось щемящей болью, возвращаясь к нормальному ритму.
Девушка тихо скользнула в комнату. На столе книги уже не было. На полке, впрочем, тоже.
– Хайшшат вассор! – выругалась Пайшан сквозь зубы.
Похоже, Защитник забрал книгу с собой. Какая незадача! Глупая ослица, нужно было взять её сразу, потом бы убедилась, что перед ней именно Книга Излома. Но она же не воровка в конце концов! А убивать кого бы то ни было в деревне Райхо настрого запретил. От Райхо Справедливого Хэпт-тана Пятнадцатаго клана сагалийских ассасинов не скрыться. За ослушание последует неминуемое суровое наказание. Да такое, что можно будет ни раз пожалеть, умирая, что не приняла легкую смерть от меча или пламени Защитника.
Впрочем, об этом конкретном Защитнике тоже ходили кое-какие слухи, так что встреча с ним лицом к лицу ничем хорошим закончиться не могла. А потому следовало делать все возможное, чтобы остаться незамеченной.
Простое, на первый взгляд, задание на деле оказалось гораздо сложнее.
Началось с того, что дорога до Золотых Орешков заняла несколько больше времени, чем она планировала. К своему стыду, Пайшан умудрилась банально заблудиться, поддавшись на уговоры встреченной на постоялом дворе семейной пары составить ей компанию. Супруги напирали на то, как опасно юной девушке путешествовать в одиночку. Предложили вместе преодолеть отрезок пути через лес, в котором, по слухам, хозяйничали разбойники.
Чета выглядела респектабельно, и Пайшан, здраво рассудив, что отказ вызовет ненужные подозрения, согласилась. Как водится, попутчики предложили более короткую дорогу, которая на деле оказалась длинной… Когда же они возжелали забрать её лошадь и деньги…
Впрочем, за это мошенники уже поплатились.
В первые дни после прибытия на место осуществить план не удалось. Защитник, как оказалось, в доме жил не один. Рядом постоянно крутились два идиота, даже ночевали в сенях. Потом произошла досадная случайность. Её укрытие в лесу обнаружили деревенские ребятишки, и пришлось срочно искать новое, подальше.
Местность она знала плохо, оттого потратила лишний день на это занятие.
Так же стоило продумать запасной план. Потому следующую ночь она посвятила подготовке, благо времени у неё было предостаточно. Раздражал факт, что задание было не убить кого-то, а украсть. Все же она асс-хэпт, а не воровка. Но таково повеление. С Хэпт-таном не спорят, это чревато последствиями. Райхо… Имя вызывало почти суеверный страх одновременно с сонмом мурашек.
Защитник неожиданно разругался со слугами и выгнал их, Пайшан сначала обрадовалась, надеясь, что это упростит задачу, да не тут то было. Последующие дни он не выпускал книгу из рук, даже занимаясь медитацией, держал при себе. Подсыпать сонного порошка в еду тоже пока не удалось. Пасита стал гораздо внимательнее к своей пище, но в том её вины не было. Похоже, это как-то связано с той ссорой. Вот тут-то девушка себя и похвалила, за то что не поленилась продумать запасной план.
Глава 17
К Красным Горкам маленький отряд успел аккурат перед закрытием ворот, когда последние лучи заходящего солнца померкли, и уставшая от однообразной работы стража, изнывающая в ожидании смены, проводила путников апатичными взглядами.
Нааррон не увидел, а скорее почуял – их беспечность обманчива, и через бойницы надвратных башен на них сейчас смотрят острия арбалетных болтов.
Звякнув вирой, спешились и вошли внутрь вместе с другими припозднившимися путниками. Мальчишка исчез чуть раньше на последнем перекрестке, махнув рукой на прощанье, он припустив куда-то рысцой.
– Не нравится мне шельмец, – пробурчал Крэг.
– Да тебе же никто не нравится. Пора привыкнуть, – поддел Нааррон.
– Молчи, заучка!
Дорога от ворот вела мимо добротных двух и трехэтажных домов. Серые, сложенные из камня стены, часто с северной стороны зеленеющие мхом, деревянных построек, не смотря на близость леса, практически не встречалось. Красные черепичные крыши, на каждой по две-три каминные трубы. Всюду крепкие ставни на зарешеченных окнах, впрочем закрытые, по большей части, только на верхних этажах. С нижних доносились звуки кутежа, – почти каждый второй дом на этой улице был постоялым двором или трактиром. Среди них изредка мелькали лавки ремесленников, в основном тех, кто по какой-то причине не смог или не захотел перебраться поближе к рыночной площади.
Молотом в нос ударили запахи пищи, и организм, не стараясь вычленить что-то конкретное, попросту отозвался голодным спазмом в желудках. Обедали путники сегодня абы как, не слёзая с коней, запивая остатки сухарей водой. В ярко освещённых залах, через окна с ещё не закрытыми на ночь ставнями, Нааррон без труда разглядел силуэты пирующих – день подошёл к концу и приезжие купцы радостно пропивали прибыль, наслаждаясь прелестями местной кухни.
В переулках между домами то и дело попадались на глаза фривольно разодетые дамочки, кидающие недвусмысленные зазывные взгляды на молодых и привлекательных путешественников. Видимо соседняя улица являлась кварталом наслаждений.
«А что? Логично, – подумал адепт, – все под боком. Из-за стола прямо туда – продолжать веселье». Впрочем, на улицу легкомысленные дамы не высовывались, и юркали обратно, стоило какому-нибудь стражнику обратить строгий взор в их сторону.
Когда в животе заурчало особенно громко, кобылка под Наарроном всхрапнула.
– А, может, ну его?..
Крэг вопросительно повернулся, прослушав слова адепта из-за очередной строящей глазки девицы.
– Ты ещё не устал на них пялиться? – Нааррон добавил в голос побольше равнодушия, стараясь не особо приглядываться к непозволительно высоко задранным юбкам и вываливающимся из корсетов прелестям.
– Это они пялятся на меня.
– Им без разницы на кого пялиться, лишь бы кошель был полон.
– Заучка, покажи хоть одну, которая смотрела бы на тебя?
– Может, ну его, этот постоялый двор, как там? Три драные кошки? – повторил адепт, проигнорировав выпад.
– Четыре кошки, – поправил Крэг. – Ты, вообще, как в мудрецы-то загремел? У тебя ж памяти, как у курицы.
– У меня прекрасная память. Просто не запоминаю информацию, которая не представляет ценности.
– Конечно! Совсем не важно, где тебя обдерут до нитки, а где можно сэкономить свои кровные.
– Материальное – ничто! – высокопарно заявил Нааррон. – Духовная пища, кое есть знания…