– Так-то лучше, – он улыбнулся, невольно почувствовав себя художником, завершившим новый шедевр. Накатило желание такой силы, что он едва сдержался, чтобы не спалить что-нибудь. – Хватит, – пробормотал Защитник, выравнивая дыхание, – с этой игрой пора заканчивать.
Он направился к двери, рядом с которой висело зеркало. Зрачки его отражения светились странным голубоватым огнём. Такого раньше с ним не бывало, и Пасита приблизил лицо к гладкой поверхности. Присмотрелся: «Так и есть, не показалось».
– Что это?
Усилием воли он снова заставил себя успокоиться, наблюдая, как постепенно гаснет странный отблеск в глазах. Не хватало ещё напугать служанок, потом никого не дозовешься. Одна из них, та самая, которую он выгнал, весьма кстати обнаружилась за дверью: «Какая роскошь!». – подумал Пасита. Интересно, здесь так принято, или это потому что он Защитник?
– Вымойте девушку, но осторожно. Сможете переложить её в постель?
– Конечно, господин Защитник. Скажите, она чем-то больна? Что с ней?
– Переохладилась и очень устала, ничего более, – ответил Пасита проигнорировав, закономерное недоумение. – Я вернусь примерно через полчаса. К моему приходу приготовьте свежую ванну.
Служанка, сделав книксен, убежала выполнять распоряжения. Защитник вернулся в комнату.
Приблизившись к ванне, потрогал торчащую над поверхностью коленку. Провёл пальцем вниз по шёлковому бедру. Стряхнув с руки воду, едва заставил себя отойти: «Да что же это?!»
Следовало сделать кое-какие приготовления. Переодев кафтан, он стремительно вышел из номера.
Кира очнулась, едва сдержав удивлённый возглас: «Где я?».
Незнакомая комната. Обстановка, начиная от представшего пред взором потолка, края кровати и столика у двери – сплошь роскошь, хотя сравнить ей, конечно, не с чем. Мягкая постель. Перина? Тонкие простыни пахнут лимонником. Сверху ощущается приятная тяжесть – она укрыта тёплым одеялом.
«Что случилось? Как я сюда попала?»
Память предоставила исчерпывающий ответ, включая появление Паситы. Защитник весьма вовремя оказался рядом и спас её. Ирония судьбы – в один и тот же день и обокрали, и окрестили воровкой…
Значит, сюда её доставил Пасита.
Накатило беспокойство: «Который час? Аккарий, наверное, ждёт и волнуется». Стоило поскорее убраться отсюда, желательно незаметно. С Защитником встречаться совершенно не хотелось, быть ему обязанной – тоже. Кира было пошевелилась, собираясь сесть, как вдруг осознала, что на ней нет никакой одежды. Совсем никакой! С трудом подавив панику, она стала судорожно соображать, что делать.
Раздался тихий всплеск воды. Кира замерла и медленно повернула голову.
Посреди комнаты стояла ванна, внутри в свете косых солнечных лучей, льющихся из окна развалился Пасита. Защитник сидел спиной, и Кире были видны только широкие плечи, сильные руки, лежащие на бортах ванны, затылок с коротко остриженными светлыми волосами. Охотница зажмурилась, притворившись спящей. В этот момент Защитник поднялся, расплёскивая воду на пол. Капельки стекали по его телу, играя на солнце. Кира наблюдала сквозь щёлочку прикрытых век, испытывая сложное ощущение любопытства и страха одновременно. Нет, она уже видела раздетых парней и не раз – деревенские не стеснялись зимой выскакивать на мороз из бани, или летом купаться голышом в реке, но сейчас всё было по-другому. Не так.
Добавляло остроты ситуации и её беспомощное положение. Она же здесь с ним наедине, да ещё и совершенно голая. Вдобавок, слаба, как котёнок. Любопытства резко поумерилось, зато страха прибавилось. Она-то знала, чего можно ждать от такого Защитника…
Пасита обернулся, и Кира перестала дышать. Не глядя в её сторону, Защитник прошёл мимо, исчезнув из поля зрения. Раздался шелест одежды. Шорох. Что-то упало. Затем Пасита заговорил:
– И долго ещё ты собираешься притворяться, что спишь? Насмотрелась?
Щёки Киры залила краска: «Киалана! Как же неловко!».
Припомнились слова жрицы. Неужели это и есть уготованный ей путь? Тот самый, которому следует покориться? Сама её суть тут же взбунтовалась, против подобного, но кто она такая, чтобы сомневаться в воле богов? Только они решают: кому «в замужество», а кому в Излом.
Притворяться действительно больше не имело смысла, и Кира, набравшись смелости, открыла глаза:
– Где я? – сердце застучало, готовое выпрыгнуть из груди, когда она решилась на следующий вопрос: – Почему на мне нет одежды?
Защитник подошёл. К счастью, уже одетый. Протянул кружку:
– На вот, выпей, это восстановит силы.
В нос ударил терпкий травяной запах с привкусом мёда. Похоже на отвар, какой давала ей Матрена.
Следующий вопрос поставил её в ступор:
– Два раза за сутки?
– Что? – Кира сразу и не сообразила, о чём говорит мужчина.
– В транс входила дважды?
– Да, кажется. Так, где моя одежда?
Пасита пристально посмотрел, медля с ответом, и в его глазах мелькнул странный отблеск:
– Отдал, чтобы почистили.
Кира непроизвольно натянула одеяло повыше.
– Пей.
– Мне нужно что-то надеть.
– Я об этом уже позаботился, но тебе потребуется помощь, – он снова посмотрел на неё так, будто собирался слопать. Кира даже вздрогнула, когд, вторя её мыслям, он добавил: – Голодная?
Есть и правда хотелось, но сбежать хотелось сильнее.
– Я оденусь сама! – возмутилась Кира, втайне надеясь, что выдастся возможность улизнуть.
Она даже украдкой покосилась на окно: «Интересно, какой здесь этаж? Куда оно выходит?».
Но её беспокойство не остался незамеченным, и Защитник усмехнулся:
– Как знаешь.
Приглашающим жестом он указал куда-то назад, не переставая улыбаться. Кира привстала и обернулась, прижав одеяло к груди, да так и замерла. В углу обнаружился изящный диванчик с витыми ножками и резной спинкой, обитый полосатым сукном зелено-жёлтого цвета в тон шторам. На нём было разложено роскошное платье из светло-голубой парчи, расшитое жемчугом и кружевами тонкой работы по лифу. «Видимо, по последней моде», – решила Кира, припомнив красавицу-дочь градоправителя, и не сдержала нервный смешок, приметив висящую на спинке горжетку. Проданные утром шкурки она легко опознала. Теперь они были соединены между собой и украшены застёжкой из большого прозрачного камня: «Горный хрусталь?».
– Что это?..
– Платье. Я думал, ты наблюдательней. Ну так что? Сама справишься со шнуровкой и кринолином? – Пасита пристально посмотрел, будто что-то решая: – Хотя я тебе верю, ведь стоит мне только отвернуться, как ты войдёшь в транс и начнёшь творить чудеса. Верно? – он вдруг подскочил и, больно ухватив за подбородок, зашипел прямо в лицо: – Какого сартога ты это делаешь?! Почему всегда без меня? Издеваешься?
В комнате заметно потеплело, и Кире стало не по себе. Но едва она открыла рот, чтобы что-то сказать в своё оправдание, как Защитник впился в губы жёстким поцелуем, лишая дыхания, безжалостно сминая своей волей. От неожиданности Кира растерялась. Пытаясь оттолкнуть мужчину, выронила кружку с отваром, но это было всё равно что бороться со скалой. Пасита и не заметил её усилий, лишь удвоил напор, больно вцепившись в волосы на затылке, сильнее запрокидывая назад голову, будто мстил за что-то.
Одеяло соскользнуло, обнажая грудь. Как ни странно, именно это и отрезвило Защитника. Он отшатнулся тяжело дыша. Обежав взглядом стены комнаты, вернулся к Кире. Она, сияя пунцовыми кончиками ушей из-под натянутого до самых глаз одеяла, смотрела на него не мигая, будто загнанный зверёк. Защитник невольно опустил глаза, испытав что-то вроде угрызений совести, и вдруг приметил кружку в собственной руке: «И когда только успел поймать?». Залпом допив оставшийся отвар, хлопнул ею по маленькому столику и схватил с вешалки кафтан: