— На раскладушке.
Только сейчас Линна почувствовала облегчение от удара, полученного ею в ночном клубе, и она знала, почему: Джей и Анни обращались с ней, как с обычным человеком. Зрячим человеком. Оттого что они выпили до конца и вторую бутылку, всем троим потребовалось приложить максимум усилий, чтобы справиться с раскладушкой. Когда все было готово, Джей отправился ночевать в домик на дереве. Анни нашла для Линны свою фланелевую ночную рубашку, и она уснула, едва коснувшись головой подушки.
Глава 14
На следующее утро, выпив чашку крепкого кофе для того, чтобы снять похмелье, Линна уселась в грузовик, и Джей повез ее домой. Было еще очень рано, и она надеялась, что дома не заметили ее ночного отсутствия. Ей не хотелось бы давать объяснения, где она провела время. Но как только они подъехали к ограде дома, Джей заметил ходившего по двору Паркера. Он предупредил об этом Линну и остановил грузовик.
— Если что будет не так, я — здесь, — он открыл дверцу.
Из дома донеслись отрывистые фразы, выкрикиваемые брюзгливым голосом Алис Файе.
— Мы ищем тебя уже несколько часов. Твой отец колесит по всей округе, разыскивает тебя. Где, черт побери, ты была?
— Не кричи. Пусть сперва войдет. — В голосе Паркера слышались предостерегающие нотки, и Линна поняла, что ее ждет долгое объяснение с домашними.
Брат помог ей выпрыгнуть из кабины.
— С тобой все в порядке? — сквозь зубы спросил он.
— Я должна была позвонить. Прости, — извинения утонули в брани, высыпавшейся из уст мачехи.
Алис Файе не собиралась никого слушать.
— Она уже знает? А он что здесь делает?
— Знаю что? — спросила Линна. Алис Файе никогда не вставала так рано. Было ясно, что что-то случилось.
— Скажите мне, что произошло?
Дверца грузовика захлопнулась, когда все вдруг заговорили разом, перебивая и не слушая друг друга. Линна оказалась в затруднительном положении. Вопросы сыпались со всех сторон. Где она была? Что делала? Они были адресованы и ей, и брату одновременно. Паркер не отвечал.
— Что все-таки происходит? — снова спросила Линна. — Скажите же кто-нибудь! Алис Файе была безжалостна:
— Ей тоже нужно об этом в конце концов узнать. В конюшне уже несколько часов находится ветеринар.
Кровь разом отхлынула от лица, и Линна стала белой как мел. Неожиданно рядом с ней появился Джей.
— Хочешь, я побуду с тобой еще немного? Он взял ее руку в свою шершавую ладонь, и она, ища поддержки, прислонилась к нему. В глазах Паркера вспыхнуло осуждение. Он был недоволен тем, что сестра искала помощи и защиты не у него.
— Большуха не встает, — резко сказал он.
— О Боже! — пальцы Линны с силой сжали руку Джея, и она вдруг забыла, где находится, утонув в темноте.
Где конюшня? Как туда пройти? В этот момент раздалось тихое жалобное ржание, и Линна смогла сориентироваться. Она пошла на этот звук, увлекая за собой Джея. Раздраженный голос Алис Файе несся им вслед:
— Почему она не идет в дом? Она уже ничем кобыле не поможет. Отец, возможно, хоть как-то вразумит ее, мне это не по силам.
Войдя в конюшню, Линна выпустила руку Джея и опустилась на солому рядом со своей лошадью. Кобыла тихонько застонала и попыталась подняться, но не смогла. Линна нежно обхватила руками шею Большухи и, склонившись к ее голове, тихонько замурлыкала ей на ухо какую-то колыбельную. У лошади больше не осталось сил, чтобы бороться, и голова Большухи тяжело упала на солому, бока с шумом и хрипом вздымались при каждом вдохе.
— Можно ее как-нибудь поднять? Что, если попробовать лебедкой? — чуть не плача спросила Линна.
Старая кобыла, услышав голос хозяйки, сделала еще одну героическую попытку выпрямиться, с трудом напрягшись всем телом. Но она была уже слишком слаба и потому снова в изнеможении припала к соломе, тихо постанывая от боли.
Джей нашел лебедку и снял висевшую над головой на балке упряжь. Чего они все ждут? Он не слишком-то разбирается в лошадях, но очевидно, что кобыла невероятно страдает, и если все они подналягут…
На вопрос Линны ответил ветеринар:
— Мы уже два раза поднимали кобылу, мисс Боумонт. Она не может стоять.
Приехав домой в подавленном настроении, Линна абсолютно не была готова к новому несчастью. Ее обезумевшее от горя сердце разрывалось на части. Ветеринар подошел и обнял Линну за плечи.
— Похоже, она пролежала в таком состоянии всю ночь. У нее начала развиваться пневмония. Мне очень жаль.
Он настаивал на том, чтобы усыпить Болыпуху. Ветеринар убеждал Линну: кобыла безнадежна, она умирает, ничего нельзя сделать. Выбора не оставалось. Большуха страдала, и любое лечение только бы продлило ее муки. Линна с усилием кивнула головой, пытаясь сдержать слезы:
— Сделайте это…
Она не заплачет, пока все не будет кончено.
— Сделайте это прямо сейчас.
Ветеринар быстро принес сумку и достал огромный шприц. Наполнив его каким-то раствором из стеклянной бутылочки, он опустился на колени рядом с головой Большухи. Старая кобыла тяжело, с хриплым стоном, вздохнула, и ее большое сердце остановилось прежде, чем ветеринар отыскал вену на шее, чтобы сделать укол.
У Джея все сжималось в груди, когда он смотрел на Линну. Он видел, как она вздрогнула в то мгновение, когда умерла кобыла, видел ее отчаянный взгляд и слезы, стоявшие в глазах. Она с усилием поднялась на ноги и, постояв секунду, спотыкаясь, вышла из стойла, разбитая и ошеломленная. Он шагнул за ней, но в этот момент Паркер преградил ему дорогу.