Она слышала, как Матт отставил чайник в сторону, и почувствовала, что его руки стали отжимать ее волосы, давая воде стечь в раковину. Потом он обернул ее голову полотенцем и, разрешив выпрямиться, поплотнее запахнул разъехавшиеся на груди полы халата. Она ничего не видела, как и прежде. Жизнь была снова окрашена только в черный цвет. Нет, не могло с ней такого случиться. Просто ей хотелось увидеть Матта так сильно, что она придумала и представила себе его образ. Правда, ощущение того, что она видит свет, было каким-то странным, но много лет назад с ней уже происходило нечто подобное. Поэтому лучше об этом и вовсе не думать.
— Это было просто здорово, — стала добродушно подшучивать она. — Теперь я буду рекомендовать ваш салон, мистер Хэлстон, всем моим друзьям.
Пустой чайник глухо стукнулся о плиту.
— В таком случае мне нужно еще немного потренироваться, — серьезным тоном ответил он. — Сегодня только пробный сеанс.
— Все было просто превосходно.
Чувствуя, что та особенная связь, которая была между ними всего лишь секунду назад, порвана, она с сожалением подумала, что он снова как-то отдалился от нее.
— Вы опять спасли меня. Спасибо, Матт, — осторожно сказала она, смутившись от этого внезапного отчуждения, и вдруг заволновалась: на ней ведь почти ничего не надето, а он совсем чужой человек, и она так мало о нем знает! Завязав потуже пояс халата, она одернула его полы, чтобы убедиться, что все в порядке.
— Обращайтесь за помощью в любое время, — Матт с интересом наблюдал, как она встала со своего «кресла» и, повернувшись лицом к двери, вышла из кухни. Он снова побросал подушки на диван, переоделся и, испытывая внутреннее глухое раздражение — раздражение своего недовольного тела, вышел на улицу.
Следующие два часа он медленно и упрямо бродил по Эппл Лэйн и неожиданно нашел то, что так упорно искал со дня ограбления. Сумочка была пуста, не считая пачки бумажных салфеток. Рядом с сумочкой на дороге валялся кошелек, в котором осталось несколько кредитных карточек отца Линны. Он аккуратно сложил все эти вещи в пластмассовую коробку и в тот же день отправил в Чикаго, чтобы снять отпечатки пальцев. Может быть, повезет. Аянн позвонила в службу водоснабжения и узнала, почему отключили воду. Ремонтировали местную автомагистраль, через которую проходила теплосеть, и у работников не было времени известить об этом взволнованных жителей. Воду снова дали к тому времени, когда Анни занялась приготовлением обеда для Чарли и Стефена. Слух о том, что Чарли отравилась наркотиком, быстро разлетелся по всей школе, и девочка теперь снова переживала трудное время, находясь, как она выражалась, «на сцене». Все глазели на нее и показывали пальцами, пытаясь довести до истерики. Стефен старался не отходить от сестры ни на шаг.
Зазвонил телефон. Анни заканчивала возиться с яблочным пирогом, и ее руки были перепачканы мукой, поэтому она попросила Линну снять трубку. Женский голос хотел поговорить с Маттом.
— Скажите ему, звонила Кристи, — с веселой уверенностью прощебетала женщина. — Передайте ему, я лечу в Чикаго, и то, что он просил меня найти, будет у меня уже на следующей неделе. Хорошо?
Послышались короткие гудки: на другом конце провода положили трубку.
Дрожащими пальцами Линна записала все, что ее просили передать, на лист бумаги. Каждую печатную букву она тщательно довела до края твердой картонной полоски, которой пользовалась, чтобы не сбиваться со строчек. Она никогда не забывала голоса. Никогда. Это звонила та же самая Кристи, которая была с Куртом в ночном клубе. И в его кровати. Неужели и Матт был ее другом? А может быть, не только другом?
Из школы вернулись Стефен и Чарли, и Линна постаралась отделаться от этой назойливой мысли. Чарли вызвалась подсунуть записку под дверь комнаты Матта.
Вскоре снова раздался телефонный звонок. На этот раз звонил отец Линны, он настоятельно просил ее прийти домой к трем часам. После обеда она решила, что не станет дожидаться назначенного времени, и попросила Чарли и Стефена проводить ее к отцу по пути в школу, так как", после совершенного на нее нападения боялась ходить одна.
Еле передвигая ноги, Линна поднялась по знакомой лестнице родного дома. Домработница с полной уверенностью сказала ей, что отец отдыхает, и, подойдя к двери его комнаты, Линна прислушалась. Тишина. Она решила не беспокоить его и уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг раздался низкий голос отца. Он настойчиво говорил кому-то:
— Потому что я уже не смогу этого сделать сам. Понятно?
— Да, сэр, — неестественным тоном ответил Паркер.
— Я не думаю, что она выйдет замуж за Курта, поэтому забота о ней целиком ляжет на твои плечи.
— Да, сэр.
Снова наступила тишина, и сердце Линны чуть не остановилось. Они говорили о ней. Усталый голос отца продолжал:
— Это огромная ответственность. Ты думаешь, это понравится Джолин?
— Я уверен, что она поймет.
— Я не хочу вверять ее судьбу кому-либо постороннему.
— Нет, сэр, — уверенно ответил Паркер.
— Если же тебе придется выбирать между женой и сестрой…
— До этого дело не дойдет, папа. Я обещаю.
— Ты должен убедиться в этом, прежде чем женишься.
— Да, сэр. Обязательно.
— Она ни в коем случае не должна зависеть от Алис Файе, ты слышишь?