Она хрипло произнесла «хороший мальчик», и от этих двух коротких слов трепет пробежал прямо по моему члену.
— А теперь съешь меня, — приказала она, взмахнув запястьем, как будто я принадлежала ей.
Я не стал терять ни секунды. Я наклонился и сдернул с нее трусики, обнажив ее мокрую киску, и мой член запульсировал так чертовски сильно, что чуть не разломился пополам.
Она легла на спину, широко раздвинув ноги, как чертово приглашение от самого дьявола, и я застонал при виде ее блестящей пизды.
Мой нос был прижат к ее теплым складочкам, и я глубоко вдохнул, вдыхая ее мускусный аромат, пока слюна стекала по моему подбородку на ее чувствительную кожу ниже.
Я начал медленно, дразня ее клитор нежными щелчками языка, исследуя каждый дюйм ее бархатистых складочек. Но достаточно скоро голод взял верх, и я нырнул с безрассудной самозабвенностью, пожирая ее, как одержимый.
Я наслаждался ее вкусом — опьяняющим, вызывающим привыкание и совершенно неотразимым, тем, как она извивалась и стонала подо мной, ее пальцы запутались в моих волосах, когда она подстегивала меня.
— На вкус ты даже лучше, чем выглядишь, малышка, — едва внятно проговорил я, откусывая от ее лакомства.
Я скользнул пальцем внутрь нее, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг меня, пока я искал это сладкое местечко. И когда я нашел это — тот маленький комочек нервов, который заставлял ее извиваться подо мной, — я понял, что сорвал джекпот.
Пока я двигал пальцем в ней и из нее, я чувствовал, как ее стенки сжимаются вокруг меня, ее стоны становились громче и отчаяннее с каждым толчком.
Черт, она была такой тугой.
Время от времени мои зубы касались ее клитора, просто чтобы держать ее на взводе, ее дыхание сбивалось каждый раз, когда я это делал. Свободной рукой я потянулся вверх и ущипнул ее за сосок, перекатывая его между пальцами, пока она не вскрикнула от удовольствия.
— О, Боже мой, — простонала она, и ее киска содрогнулась вокруг моего языка.
Я сильнее прикусил ее набухший клитор, заставив ее ахнуть от удивления и удовольствия.
— Бродяга! — она выкрикнула мое имя, как гребаную молитву.
Я просунул пальцы под ее ноги и раздвинул их шире, открывая лучший доступ к ее влажным складочкам. Мой язык высунулся, лакая ее соки, прежде чем я нырнул глубоко, выпивая ее так, словно умирал с голоду. Солоноватый вкус ее киски заставил меня застонать, когда жар от ее сердцевины распространился по моему лицу, и я шумно посасывал ее, именно так, как мне это чертовски нравилось.
Она схватила меня за волосы, ее пальцы впились в кожу головы с такой яростью, что у меня чуть не заслезились глаза. Но, черт возьми, это только сделало меня голоднее.
Она глубже прижала мое лицо к своим бедрам, ее бедра терлись об меня, требуя большего, жестче, как будто ей было недостаточно.
— Не останавливайся! — приказала она, и я ни за что на свете не собирался этого делать.
Я с радостью подчинился.
Если уж на то пошло, это только усилило меня, зная, что она берет контроль в свои руки, жаждет большего. Я хотел — нет, нуждался — попробовать ее до последней капли, впитать ее, как эликсир самой жизни.
Я застонал в ее тепле, когда она направила меня, ее бедра дернулись навстречу моему нетерпеливому рту. Мой член, из которого уже вытекала преякуляция, дернулся и слегка подпрыгнул у моего бедра при звуке ее приказа, но я продолжал двигаться, полный решимости дать ей все, что она пожелает.
Ее бедра дернулись навстречу моему рту, ее влажное влагалище сжалось, когда я лизал и сосал, как будто от этого зависела моя жизнь. Она разрывалась на части подо мной, постанывая, как чертова порнозвезда, когда ее настиг оргазм, ее сливочная жидкость свободно вытекала из ее набухшего бугорка и стекала ко мне на подбородок. Я вылизал ее дочиста, проглатывая каждый кусочек, смакуя ее, как гребаный праздник, которым она и была.
Когда ее оргазм, наконец, утих, я оторвал рот от ее влажных складочек и посмотрел на ее раскрасневшееся лицо с довольной ухмылкой, прежде чем облизать губы.
Наблюдать, как она вот так падает с обрыва, было самым прекрасным зрелищем, которое я когда-либо видел, потому что ничто в этом гребаном мире не могло сравниться с ощущением, когда женщина разрывается на части от твоего прикосновения.
И я бы сделал что угодно — абсолютно все, черт возьми, — чтобы видеть ее такой снова и снова.
Глава 27
_______________________
Я схватил ее за бедра, притягивая ближе к себе, мои пальцы погрузились в ее мягкую плоть. Она ахнула, но это не было протестом.