— Повернись, Ангел. Я хочу полюбоваться тобой сзади.
Затем я быстро перевернул ее так, что она лежала плашмя на животе, ее задница торчала в воздухе, и, черт возьми, это было потрясающее зрелище. Я схватил ее за бедра и выпрямился, затем без колебаний снова врезался в нее, застонав, как гребаное животное, когда почувствовал, что ее тугая киска приняла меня всего.
Я не сдерживался. Мой член пульсировал, истекая спермой, когда я врезался в нее, моя длина отклонялась назад и шлепала ее по заднице с каждым жестоким толчком. Ее стенки сжались плотнее, пытаясь принять меня всего, но я протиснулся внутрь, заставляя ее тело принять каждый дюйм.
Я протянул руку, чтобы грубо схватить ее за упругие груди, сжимая их вместе и подтягивая вверх так, чтобы они поддерживались. Мои пальцы впились в их чувствительные соски, заставляя их мгновенно затвердеть.
Мои большие пальцы играли с пухлыми вершинками ее сисек, в то время как мой член ударялся о стенки ее тела, погружаясь так глубоко в нее, что только небольшая часть оставалась видимой снаружи ее узкого входа.
— Чувствуешь себя хорошо? — Спросил я, как будто провоцируя ее протестовать или попросить меня остановиться.
Но вместо того, чтобы получить какое-либо сопротивление, Рыжая просто тихо застонала и еще больше выгнула спину, приподнимая грудь выше.
— Боже, да!
Другая моя рука скользнула вниз, чтобы проникнуть под ее бедра, и слегка раздвинула их, открывая ее еще больше. Мой палец нашел ее клитор и слегка подразнил его, медленно обводя вокруг, пока ее тело дрожало под моим.
— О Боже мой! — вскрикнула она, извиваясь.
Когда я почувствовал, как ее киска напряглась вокруг моего члена, дрожа так, словно она вот-вот сорвется, я врезался в нее еще сильнее, загоняя себя так глубоко, как только мог. Другая моя рука, которая сжимала ее грудь, переместилась вниз, чтобы схватить ее за бедро, удерживая на месте, пока я входил в нее, ударяя в то место, которое заставляло ее терять рассудок.
— Мы почти на месте, не так ли? — Спросил я, чувствуя, как сдается каждый дюйм ее сопротивления.
Рыжая издала этот отчаянный, протяжный стон, и стенки ее киски содрогнулись вокруг меня, когда она достигла кульминации, мой толстый член запульсировал внутри нее, когда я почувствовал, как ее мышцы плотно сжались вокруг меня.
Ее соки пропитали мой член, пока я продолжал толкаться, полностью погрузившись в ее влажный жар, чувствуя, как она распадается на части.
— О, черт, я больше не могу это терпеть.
Я схватил ее за спину, притягивая ближе, и застонал, мое дыхание стало прерывистым. Глубокий, первобытный звук вырвался из моего горла, когда я почувствовал, как напряглись мои яйца, и мой член запульсировал, прежде чем я извергся в нее, заполняя до последней капли.
— Черт... — Я застонал, чувствуя, как меня пронзает разрядка, тело затряслось, когда я разрядил все глубоко в нее.
Когда я выдохся, я медленно вышел, мой член все еще подергивался и я рухнул рядом с ней, тяжело дыша, как будто только что пробежал гребаный марафон. Мой член содрогнулся в последний раз, и я лежал, тяжело дыша, совершенно опустошенный.
Я дернул ее в свои объятия, чувствуя, как ее теплое тело тает в моем, и после этого мы оба переплелись. Одной рукой я крепко обнял ее за талию, другой обхватил ее голову, прижимая к себе. Ничто другое не имело значения в тот момент, кроме нас самих, застрявших в нашем собственном маленьком пузыре потного, долбаного блаженства.
Я запечатлел ленивый поцелуй на ее макушке, пробормотав:
— Черт, Рыжая, тебе так хорошо в моих объятиях.
Она подняла голову и посмотрела на меня с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.
— Ты и сам не так уж плох, — поддразнила она, ее губы изогнулись в ухмылке.
Я тихо усмехнулся, запустив пальцы в ее волосы.
— Да? Что ж, я думаю, это высокая похвала, исходящая от тебя, — сказал я, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами ее губ.
Она фыркнула, игриво шлепнув меня по груди.
— О, пожалуйста. Ты же знаешь, что ты моя любимая заноза в заднице.
Я притворился оскорбленным, театрально схватившись за грудь.
— Эй, осторожнее. Я могу начать думать, что я тебе действительно нравлюсь, — пошутил я, крепче прижимая ее к себе.
— О, не испытывай судьбу, — ответила она, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моей щеке.
Мы погрузились в уютную тишину, единственным звуком которой был ровный ритм нашего дыхания. Какое-то время мы просто лежали так, потерявшись в тихом комфорте присутствия друг друга.