Если бы я только мог позволить себе побыть уязвимым хотя бы одну ночь, возможно, утром я смог бы вернуть свои стены на место.
— Пожалуйста.
На этот раз никакого требования, просто гребаная просьба.
Ее глаза расширились, как будто она не ожидала, что я о чем-то попрошу. Это было почти невыносимо, как хорошо было видеть ее такой.
— Я останусь, — сказала она, кивая, делая это чертовски реальным. — И на одну ночь мы можем притвориться, что никто из нас не сломлен.
И на одну ночь это было все, что мне, черт возьми, было нужно.
Глава 28
_______________________
Жизнь солдата научила меня многому: как обращаться с оружием, как выжить у черта на куличках и, возможно, самое главное, как обходиться без сна в течение долгого гребаного времени. Это был навык выживания, необходимый, когда ты был в поле, окруженный врагами со всех сторон.
Итак, пока Рыжая спала рядом со мной, такая мирная и дерьмовая, ее волосы разметались по подушке, как какой-то чертов ореол, я просто смотрел. Она выглядела такой чертовски невинной, такой незатронутой дерьмом этого мира. Ее бледная кожа, сияющая в лунном свете, была как фарфор — хрупкая, бьющаяся, — и это почти заставило что-то внутри меня заныть. Что, черт возьми, со мной было не так? Я мог бы просто сидеть здесь и смотреть на нее всю ночь.
Было 5 утра, и я не спал уже несколько часов, слишком измотанный кошмарами, которые всегда подкрадываются незаметно. Но будь я проклят, если позволю им прикоснуться к ней. Я не собиралась позволять моим собственным извращенным демонам причинять боль единственному человеку, который каким-то образом проломил стены, которые я годами возводил вокруг своего испорченного сердца.
Я спал короткими перерывами, просыпаясь примерно через каждый час, ровно столько, чтобы кошмары не запустили свои когти слишком глубоко. Какое-то дерьмо, от которого ты никогда не сможешь избавиться.
Вздохнув, я протянул руку, убирая прядь волос с ее лица. Ее кожа была такой чертовски мягкой под моими пальцами. Именно в эти редкие тихие моменты, когда мир, казалось, останавливался, я позволял себе поверить — всего на секунду, — что, возможно, я смогу найти хоть каплю покоя в этой дерьмовой жизни.
Она проснулась, потягиваясь, ее тело двигалось под простынями так, словно ей было наплевать на весь мир. Ее зеленые глаза открылись, все еще затуманенные сном, затем нашли меня и чуть расширились.
— Доброе утро, — пробормотал я, мой взгляд скользнул по ее телу, когда она пошевелилась в постели.
Ее волосы были взъерошены со сна, а глаза слегка припухли, но черты лица все еще были прекрасны.
— Привет, — сонно пробормотала она. — Ты все еще не спишь?
Я сел, прислонившись к изголовью кровати, притягивая ее немного ближе, даже не осознавая этого.
— Да, — мой голос был низким и хриплым, результат ночи, проведенной в борьбе с моими собственными демонами.
Она снова потянулась, ее спина выгнулась так, что у меня закипела кровь.
— Не мог уснуть? — спросила она, наклоняя голову, чтобы изучить мое лицо.
— Ммм, — просто ответил я, моя рука нашла ее бедро и сжала его. — Кошмары.
Она кивнула, сжав губы, словно обдумывала, что сказать.
— Те же самые?
— Да, — вздохнул я, поводя плечами в попытке ослабить напряжение. — Обычно это о моем отце.
Она протянула руку, чтобы коснуться моего лица, разглаживая морщины на моем лбу большим пальцем.
— Он был жесток по отношению к тебе? — спросила она мягким, осторожным голосом. Как будто она не была уверена, взорвусь я или закроюсь.
Ее вопрос пробудил воспоминания, которые я хотел бы забыть.
Я промолчал, не желая подтверждать ее подозрения. Я схватил пачку сигарет с ночного столика и закурил, наслаждаясь приятным вкусом терпкого табака.
— Он был, — сказал я наконец, и эти слова разбередили раны, которые я давно похоронил. — Выбил из меня все дерьмо, когда я был ребенком. Иногда он все еще это делает... в моих снах.
— Прости, — пробормотала она, наваливаясь всем весом мне на грудь и обвивая руками мой торс, ее голова покоилась у меня на плече, как будто она могла каким-то образом защитить меня от всего дерьма, которое я нес. — Я даже представить себе не могу, каково это было для тебя.
Я глубоко затянулся сигаретой, зажав ее между губами и уставившись в никуда в частности.
— Это не твоя вина, Рыжая, — сказал я, мой голос дрогнул, когда я выдавил эти слова.
Она запустила пальцы в мои волосы и взяла меня за подбородок, медленно поворачивая мое лицо к себе, так что наши глаза встретились. Они были мягкими, почти слишком мягкими, и я ненавидел то, как сильно мне хотелось их сломать.