Однако Пиро еще не закончил, прервав меня поднятой рукой прежде, чем я успел возразить.
— Послушай, я понимаю. Рейвен — заноза в заднице. Но постарайся сделать так, чтобы не было заметно, что ты хочешь оторвать ей голову, ладно? — посоветовал он на удивление серьезно, несмотря на нотку веселья в его голосе.
Я заставил себя кивнуть. Он был прав, я должен был сохранять хладнокровие. Хотя бы ради Рыжей.
Я стиснул зубы, заставляя себя оставаться как вкопанный. Голос Пиро продолжал бубнить на заднем плане, рассказывая о каком-то визите, который он нанес Вайперу, который якобы хорошо выздоравливал, но я почти не слушал. Мое внимание было приковано к Рыжей и Рейвен, я наблюдал за ними краем глаза.
Мои попытки сохранить спокойствие полетели прямиком к чертям, как только я увидел, что Рэйвен пытается выкрутить руку Рыжей в каком-то нездоровом проявлении превосходства.
И это было последней гребаной каплей.
Все остатки сдержанности, которые у меня оставались, испарились в одно мгновение. Я был уже на полпути через комнату, направляясь туда, чтобы показать этой сучке, что происходит, когда ты вмешиваешься в то, что, блядь, было моим. Но затем я услышал голос, прогремевший у меня в ухе, заставивший меня застыть на месте.
— Отставить, лейтенант.
Глава 30
_______________________
Капитан выглядел так, словно был готов оторвать кому-нибудь голову, и у меня возникло неприятное предчувствие, что она будет моей.
Я выругался себе под нос, чувствуя себя гребаным идиотом, беспомощно стоя там и борясь с непреодолимым желанием ослушаться его приказа.
— Лейтенант, доктор Дэвис, ко мне в кабинет. Сейчас же, — скомандовал он, его глаза остановились на мне и Рыжей, что заставило его нахмуриться еще сильнее.
Рыжая остановилась, ее движения резко прекратились, когда она повернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами, молча требуя ответов, которых у меня не было.
А затем, словно волновой эффект, все остальные в комнате тоже перестали двигаться. Я пытался игнорировать любопытные взгляды, но это было чертовски невозможно. Я просто ненавидел быть в центре внимания, особенно когда понятия не имел, что все это значит.
Лицо капитана приобрело еще более глубокий оттенок красного, и мне показалось, что я увидел пульсирующую вену у него на виске, когда он понял, что никто не двигается.
— Разве я не ясно выразился? Вы оба, идите. В. Мой. кабинет. СЕЙЧАС ЖЕ.
Понятия не имею, какого черта мы сделали, чтобы разозлить его, но было ясно как день, что нам надерут задницы.
— Да, сэр, — ответил я за обоих, чувствуя, как надвигается головная боль.
Рыжая пришла в себя при звуке моего голоса, ее взгляд метнулся в сторону. Мы обменялись быстрым, нервным взглядом, прежде чем я последовал за ней из тренировочного зала.
Как только мы оказались вне пределов слышимости, Рыжая повернулась ко мне, ее голос был напряжен.
— Ты хоть представляешь, о чем идет речь? — спросила она, и ее вопрос повис в воздухе, как гребаная гильотина, готовая упасть.
Я пожал плечами, пытаясь придумать правдоподобное объяснение.
— Понятия не имею, — признался я, ломая голову над любой возможной причиной, по которой капитан захотел бы нас видеть.
Но, по правде говоря, я понятия не имел. И ни один из сценариев, прокручивавшихся в моей голове, не помог мне почувствовать себя лучше.
— Ты думаешь, это как-то связано с той женщиной, Рейвен?
Я приподнял бровь, чувствуя укол защитной реакции.
— Что заставляет тебя в это верить? — Спросил я, пытаясь отвести от себя ее подозрения, прежде чем они приобретут какой-либо размах.
Конечно, я подумал, что, возможно, Рейвен пошла и сдала нас — заметила, как Рыжая выходила из моей комнаты, и решила вести себя как гребаный нарк. Но опять же, это было не в стиле Рейвен. Она была не из тех, кто пойдет плакаться капитану, как маленькая плаксивая сучка. Нет, она предпочитала разбираться с дерьмом старомодным способом — кулаками.
Глаза Рыжей сузились, когда она смерила меня понимающим взглядом.
— Я не слепая, Бродяга. Я видела, как вы двое взаимодействуете. Там есть история, — настаивала она, ее голос затих, как будто она размышляла вслух.
Я усмехнулся, отрицая ее претензии.
— Да, ну, она всегда была чертовски влюблена в меня. Но я никогда этим не занимался, — возразил я, надеясь, что она мне поверит.
Я не знал почему, но для меня было важно, чтобы она мне поверила. Я не мог вынести мысли о том, что она сомневается в моих намерениях.
Рыжая не сдвинулась с места, выражение ее лица было холодным, глаза по-прежнему смотрели в мои.