Моя челюсть сжалась, кулаки сжались по бокам, но я не погнался за ней. В этом не было смысла. Она уже знала, о чем я думаю, и прямо сейчас у нас были проблемы посерьезнее, чем то, что, черт возьми, происходило между нами.
Я нашел маленькую комнатку в задней части, если это вообще можно было назвать комнатой. Четыре обветшалых стены и потрепанный матрас, брошенный на пол. Единственным другим предметом мебели был маленький письменный стол, покрытый пылью. Я не ожидал увидеть Ритц, но, черт возьми, здесь было уныло. Я присел на край стола, дерево заскрипело под моим весом, и глубоко вздохнул, пытаясь прояснить голову.
Я сбросил свое снаряжение и присел на край стола, дерево заскрипело под моим весом. Мой взгляд упал на маленький молитвенник, лежащий на углу стола, страницы его были потертыми и пожелтевшими от времени.
Оно было не на английском. Я ни черта не мог разобрать, но все равно открыл его, листая тонкие страницы, не совсем понимая, зачем. Может быть, я искал какой-то ответ, что-то, что придало бы смысл всему этому дерьму. Но если Бог существовал, ему явно было наплевать на нас.
Это было ясно. Мы были здесь, посреди этой истерзанной войной адской дыры, пытаясь выжить, и каждый день казался битвой, которую мы едва выигрывали. Ублюдок, которого мы только что убили, предатель, который продал нас... Все это не имело смысла.
Кто-то предупредил повстанцев, и мы попали прямо в их ловушку. Но кто? Вайпер? Кто-то другой? Кусочки не складывались воедино, и это выводило меня из себя.
Но одно было ясно наверняка — наш капитан знал. Он, блядь, знал, что посылает нас на верную смерть, и я не удивлюсь, если этот сукин сын был замешан во всем этом.
Я закурил сигарету, дым заполнил комнату, когда я глубоко затянулся. Усталость подкрадывалась ко мне, но сон не шел в ближайшее время. Мой мозг все еще работал, пытаясь собрать воедино кусочки головоломки.
Черт, я бы убил за выпивку прямо сейчас. Но я отогнал эту мысль. Я должен была оставаться начеку, даже если каждая частичка меня умоляла просто... остановиться.
Стук в дверь вывел меня из задумчивости.
— Входи, — буркнул я, не потрудившись пошевелиться.
Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась она — Рыжая. Ее глаза были усталыми, лицо перепачкано грязью и потом, но на лице все еще было то упрямое выражение. То, которое всегда сводило меня с ума.
— Бродяга, — тихо сказала она, входя в комнату.
И вот так все остальное исчезло. Задание, предатель, смертельная ловушка, в которой мы оказались, — все это отошло на задний план в моем сознании. Все, о чем я мог думать, — это о ней, стоящей там в тусклом свете и смотрящей на меня так, словно я был единственным человеком в мире, который мог ее понять.
Глава 39
_______________________
Ее зеленые глаза встретились с моими, горя тем же огнем, из-за которого она всегда попадала в неприятности, которым я уже сбился со счета. Она вошла внутрь, закрыв за собой дверь, и мы просто уставились друг на друга.
— Нам нужно поговорить, — начала она, ее голос был тише, чем обычно, как будто она пыталась понять, с чего начать.
Мой желудок сжался. Я знал, о чем она говорила. Поцелуй. Накал страстей, то, как наши губы соприкоснулись, как будто это было единственное, что имело смысл посреди всего этого беспорядка.
И теперь она была здесь, желая проанализировать это, разобраться в чем-то, чему не было места в этой зоне боевых действий.
— Насчет поцелуя, — уточнила она, подходя на шаг ближе.
Я потер лицо, пытаясь выиграть немного времени.
— Рыжая, смотри… тот поцелуй, этого не должно было случиться, — сказал я, выдавливая из себя слова, хотя они были на вкус как пепел у меня во рту.
Ее лицо мгновенно посуровело, как будто я плеснул ей в лицо холодной водой.
— Почему? — выпалил она в ответ, подходя ближе.
Я вздохнул, перенося свой вес на стол, на который опирался.
— Потому что у меня есть долг. Я отвечаю за эту команду, за их жизни. И я не могу позволить ничему-никому — отвлечь меня от этого.
— Отвлекать тебя? — Усмехнулась она, скрестив руки на груди. — Так вот кто я для тебя? Отвлекающий маневр?
— Все не так, — пробормотал я, но даже произнося это, я знал, что лгу. Она была отвлекающим маневром. Опасным. Из-за того, что я терял концентрацию, когда мне это было нужно больше всего.
Ее глаза сузились, что-то промелькнуло — возможно, обида — на ее лице, прежде чем она скрыла это гневом. С ней комната казалась еще меньше, воздух — тяжелее.