Я обнял ее за талию, притягивая ближе. Она идеально прижалась ко мне, как будто должна была быть рядом. Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат. На этот раз постоянное желание выпить утихло. Мне не нужно было заглушать свои мысли или чувства. Этого — просто быть здесь, с ней — было достаточно.
Молчание между нами было тяжелым, но не неловким. Это была та тишина, которая устанавливается после того, как все сказано и сделано. Но была одна вещь, которая грызла меня на задворках сознания.
— Эй, — тихо сказал я, — можно тебя кое о чем спросить?
Рыжая вскинула голову, ее яркие глаза изучали мое лицо.
— Вперед.
Я колебалась, понимая, что ступаю на опасную почву.
— Ты скучаешь по нему? — Осторожно спросил я.
Казалось, что вопрос имеет вес, что-то тяжелое, с чем я не был уверен, что хочу иметь дело, но я должен был знать.
Она слегка пошевелилась, повернув голову, чтобы посмотреть на меня.
— Скучаю по кому?
— Твой бывший. — Это слово показалось мне горьким на языке.
Она напряглась в моих объятиях, и на мгновение я подумал, что облажался по-королевски. Но затем она горько рассмеялась.
— Какого черта я должна скучать по нему? — спросила она с резкостью в голосе. — Он был жестоким ублюдком.
Я нахмурился, не совсем веря в это. Я действительно знал это. Но я также знал и то, что видел.
— Я видел, как ты отреагировала, когда он умер. Ты казалась... Не знаю, взволнованной.
Она отстранилась, приподнявшись на локте, чтобы посмотреть на меня. Ее взгляд был жестким, но не злым.
— Я оплакивала не его, я оплакивал тот факт, что не смогла спасти чью-то жизнь. Это то, чем я занимаюсь, Бродяга. Это то, чему я обучена. Дело было не в нем, а в том факте, что была потеряна жизнь, даже если она была дерьмовой.
Я притянул ее к себе, позволяя ее теплу снова впитаться в меня. Да, я думаю, в этом был смысл. Но что-то еще не давало мне покоя с тех пор, как мы разобрались с этим дерьмом доктора Куклорда.
— Справедливо, — пробормотал я. — Но... могу я спросить тебя кое о чем еще?
Она вздохнула, ее теплое дыхание коснулось моей груди.
— Ты сегодня полон вопросов, не так ли?
— Сделай мне приятно, — сказал я, проводя рукой по ее позвоночнику. — Что он тебе сказал? Ты знаешь, перед тем, как он... перед тем, как он умер?
Она выглядела смущенной, как будто не понимала, к чему я клоню. Но потом до нее дошло, и ее лицо изменилось.
— Он сказал мне убираться к черту с базы так быстро, как я смогу.
Мое сердцебиение участилось.
— Он сказал почему?
Она рассмеялась, но в этом не было юмора.
— Нет, Бродяга, я не просила его вдаваться в подробности. В то время я была немного занята, пытаясь спасти его жизнь.
Я хмыкнул, но мой разум лихорадочно работал, прокручивая фрагменты миссий, моменты, которые в то время ни хрена не значили, но теперь казались зазубренными кусочками головоломки, пытающимися сложиться вместе. Та миссия... ею руководил Пиро. И теперь, когда я подумал об этом, сколько раз этот ублюдок возвращался с операций почти невредимым, в то время как остальные из нас были избиты до полусмерти? Это было не просто везение; ни у кого не было такой золотой жилки в этой сфере деятельности. Если только они не знали чего-то, чего не знали остальные из нас.
Чем больше я думал об этом, тем хуже это выглядело. Пиро всегда удавалось уходить от наихудшего перекрестного огня, его расчет времени был слишком точным. А потом был этот повстанец. Тот, что был у нас, готовый выпустить кишки — Пиропустил ему пулю в голову прежде, чем я смог выдавить из него хоть слово. В то время я отмахнулся от этого, потому что Поджигатель был любвеобильным придурком, слишком нетерпеливым, чтобы позволить мне выполнять мою работу. Но теперь?
Срань господня.
Моя грудь сжалась, когда кусочки начали вставать на свои места, один уродливый фрагмент за другим. Мы все искоса поглядывали на Вайпера — парня, который удобно отсутствовал всякий раз, когда возникало дерьмо. Но что, если мы все неправильно поняли? Что, если настоящая проблема была не в парне, которого там не было, а в том, кто всегда был? Тот, кто ушел без единой царапины, в то время как остальные из нас проливали за это кровь?
Мне не нравилось, куда меня тащил мой разум, но я, блядь, не мог игнорировать эту закономерность.
Я сел, потянув Рыжую за собой.