Больной ублюдок усмехнулся.
— Мы собираемся немного повеселиться.
Прежде чем я успел пошевелиться, холодное лезвие прижалось к моей щеке. Оно впилось в кожу, заставляя все тело напрячься. Ухмылка ублюдка стала шире, его глаза уставились на меня, как будто я был куском мяса. Он медленно провел ножом по моей ключице, посылая волну ужаса, пронзившую меня. У меня перехватило дыхание, но я заставил себя не паниковать.
Этот ужас быстро перерос в ярость. Я уже бывал в подобном дерьме раньше, и я все еще дышал. Я встретился с ним взглядом, давая ему понять, что не сдаюсь.
Ублюдок выглядел удивленным, но затем ухмыльнулся еще шире.
— Похоже, нам тут достался крепыш, — сказал он своим приятелям, которые захохотали, как стая гребаных гиен.
Он снова прижал нож к моему горлу, его глаза были холодными и мертвыми. Лезвие вонзилось мне в кожу, но я сжал челюсти, отказываясь доставлять этому придурку удовольствие видеть, как я вздрагиваю.
— Ты ведь не боишься смерти, правда? — прорычал он голосом, похожим на гальку.
Я ни хрена не сказал. Я просто уставился на него, мышцы на моей шее подергивались.
— Хорошо, — пробормотал он. — Нам нравится, когда они сопротивляются.
Лезвие покинуло мое горло, и его пальцы надавили на шрам, которого я раньше даже не замечал.
Он наклонился ближе, его дыхание было зловонным, как будто что-то заползло внутрь него и умерло.
— Ты ведь уже проходил через это раньше, не так ли?
Остальные снова засмеялись, их голоса скрежетали, как гвозди по классной доске. Он усмехнулся, обдав меня горячим и прогорелым дыханием.
— Я вижу это по твоим глазам — ты думаешь о том, как выбраться отсюда живым.
Я боролся с желанием блевать от его вони. Моя голова кружилась от всего дерьма, которое я мог сделать, чтобы попытаться выжить. Но, черт возьми, я был связан, у меня были сломаны ребра, а воздух был таким густым, что казалось, я дышу через соломинку. Каждый вдох обжигал, мой разум лихорадочно пытался оставаться сосредоточенным.
— Ты расскажешь нам все, что мы хотим знать, солдат, — прошипел он мне на ухо, обдав мою кожу горячим дыханием.
— Иди ты на хуй, — прорычал я в ответ.
Он отступил назад, качая головой, как будто я был чертовым разочарованием.
— Такой большой потенциал, но ты слишком упрям.
Он подал знак остальным, и они схватили меня, с силой повалив на пол. Главный ублюдок подошел, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего, и прошипел:
— Есть другие способы сломать тебя, солдат.
— Давай сюда, придурок, — выплюнул я, ярость горела у меня внутри.
Он приподнял бровь, как будто действительно обдумывал мой вызов.
— Храбрый, но глупый, — тихо сказал он, поворачиваясь к остальным. — Ты просто еще один винтик в машине. Заменитель. Никчемность.
Я не стал тратить время на ответ. Просто молча смотрел на него, наблюдая за каждым его движением.
— Что ты делал на складе прошлой ночью? — требовательно спросил он.
Я выдержал его взгляд.
— Работал, — прорычал я.
Мгновение он изучал меня холодными, как лед, глазами.
— Работал? — его голос сочился сарказмом.
— Ага. Работал, мать твою.
Он выбил из меня дух, от удара я рухнул на пол, как тряпичная кукла. Прежде чем я успел среагировать, последовал еще один удар, на этот раз сильнее. Кровь наполнила мой рот, и я изо всех сил старался оставаться в сознании.
— Я могу заниматься этим весь день, — усмехнулся придурок, его голос сочился жестокостью.
Каждый удар был подобен чертову разбивающемуся мячу по моему лицу, боль ослепляла с каждым ударом. Я боролся, чтобы не заснуть, но, черт возьми, боль была невыносимой.
Он продолжал бить, разочарование просачивалось с каждым ударом.
— Что ты там делал? — он зарычал.
Я стиснул зубы, боль пронзила мое тело.
— Почему бы тебе не отправиться к черту?
Его лицо исказилось от злости, глаза горели яростью.
— Тогда пришло время тебе заплатить, солдат.
Один из других ублюдков подошел и сильно пнул в ребра. Я ахнул, боль пронзила меня, как чертова молния. Я свернулся калачиком, пытаясь защититься, пока они по очереди выбивали из меня все дерьмо.
Наконец, одна из веревок лопнула, и я почувствовал, что мои руки освободились. Но прежде чем я успел что-либо предпринять, главный ублюдок схватил меня за волосы, рывком поставил на ноги и прижал к стене.
— А теперь говори.